– Раз с памятью у нас все в порядке, переходим к лекции. Сразу поясню, что изучать магию рун без привязки к конкретному миру бессмысленно, – на доске появились две руны, – поэтому знакомьтесь: Карлаус – руна жизни, и Шазаран – руна смерти. А вместе они складываются в хорошо известное вам название. – Тут Даркинфольд посмотрел на меня в упор и улыбнулся: – Кар-Шан.

В следующие сорок пять минут я не отрывала взгляда от доски и строчила в тетради с такой скоростью, что сидящая рядом Соня шепнула мне украдкой:

– Куда так разогналась? Все же есть в свитке.

– Каком еще свитке?

– Так нам еще вчера сообщение в УУМ пришло, чтобы мы сходили в библиотеку и получили. Ты не видела?

Я покачала головой, и Соня показала мне совершенно обычный с виду свиток, в котором содержалась теория на весь второй раздел семестра. Магию рун Кар-Шана нам собирались преподавать обстоятельно. И это настораживало.

Лекция пролетела в один миг. Я исписала пять листов, но мне все равно казалось, что я знала безумно мало. Меня волновал Нижний мир Кар-Шана, расположенный глубоко под землей. Этот мир так же мало походил на Верхний, как день отличается от ночи. Погруженный в вечный полумрак, он обладал уникальной флорой и фауной, а его магия была схожа с магией смерти. И все-таки это была не она. С помощью этой силы нельзя обратить живое в нежить, но для условно живых обитателей Нижнего мира она была необходима как воздух. Лишь сила, заключенная в темные источники, удерживала их от окончательного превращения в злобных безмозглых созданий, и гарантией этого была магия Хранителя Кар-Шана. Именно его сила питала барьер, разделяющий два мира, и ограждала темные источники от пересыхания. Император Кар-Шана жил наверху и повелевал живыми, но для обитателей Нижнего мира он был богом.

Когда лекция закончилась, я не сразу приступила к сбору вещей. Движения были медленными, словно заторможенными, а в голове крутилось услышанное на занятии.

Зверь упоминал, что Кар-Шан взывает к Ренделу, а магия в его крови пробуждается. Теперь я понимала, что это означало.

Рендел менялся. С каждым днем этот мир отхватывал от моего любимого кусок и перекраивал под свои потребности. Подобное происходило и со жрецами Сан-Дрима, избравших путь служения Богу-Солнцу. Но ведь Рендел не давал согласия! Он всего лишь хотел стать ректором Академии Фамильяров. Даркинфольд предлагал другу укрыться в Арриотэ, но вряд ли пребывание вдалеке от Кар-Шана смогло бы остановить процесс пробуждения магии. От себя не убежать.

– Даниэлла, подойдите, пожалуйста. – Просьба менталиста звучала не так странно, как тон, которым она была озвучена.

Мне это показалось или Даркинфольд на меня злился?

Я затолкала конспект в сумку и спустилась к кафедре.

– Только не говорите, что мой экзамен по этикету Кар-Шана переносится на сегодня. У меня же в запасе еще три дня.

– Нет, фамильяр Даниэлла, вас ждет переэкзаменовка по другому предмету. Магическим правом называется.

Даркинфольд вытащил из-за пазухи свиток и бросил его на кафедру.

– Послание от стражей Ярмарка-Града. Извольте объяснить, как вам удалось раздобыть кровь виверны.

– То есть стражи не знают? – быстро уточнила я.

Обычная маска невозмутимости на лице менталиста дрогнула.

– Вы могли хотя бы попытаться изобразить раскаяние.

– Смысл? Вы же все равно почувствуете правду.

Раскаяния и правда я не ощущала. Я должна была помочь Люку, и точка.

– Не чувствуете вины? Вы хотя бы знаете, кому передали этот проклятый флакон?

– Магу, прекрасно разбирающемуся в магических сделках. У меня не было выбора, – тихо произнесла я, зная, что сейчас менталист точно уловит и мое сожаление, и горечь.

– Час от часу не легче. Сделка закрыта?

– Да, все в порядке.

– Я бы не спешил это утверждать. Ваши неприятности только начинаются. Запрет на посещение Ярмарка-Града – лишь верхушка айсберга.

На сердце сделалось тяжело. Я знала, что кровь виверны не просто так относилась к запрещенным к свободной продаже ингредиентам, но Люк был для меня важнее. Да и сейчас тоже.

Если представить, что мне придется заново выбирать между нашим неугомонным космическим рейнджером и вероятностью, что кровь будет использована для создания чего-то противозаконного…

Выбор был очевиден.

– Удалось выяснить, для чего понадобилась кровь виверны?

– Маг был всего лишь посредником, но товар все равно нашел своего заказчика. Сегодня ночью кровь виверны применили для открытия несанкционированного портала. Догадываетесь, куда его пробили?

Я опустила голову и прошептала:

– В Кар-Шан.

– Феноменальная сообразительность! – едко произнес менталист. – Жаль, что она отказывала вам раньше. Садитесь и рассказывайте!

– Что вы хотите услышать?

– Все. И если мне покажется, что вы что-то утаили, я вытащу это сам из вашей головы. Лучше я, Даниэлла, – мягко произнес Даркинфольд, – чем дознаватель из Департамента по магической безопасности.

Я понимала, что Даркинфольд прав, знала, что будь на его месте другой, разговор велся бы жестче. Но я не желала подставлять Люка! Ему и так нелегко!

– Я хочу, чтобы вы уладили проблему без дальнейших расспросов. Вы должны мне услугу. Так ведь? – Собрав волю в кулак, я заставила себя поднять взгляд на менталиста.

– Услугу, не подразумевающую нарушение закона Содружества.

– Стражи Ярмарка-Града уже назначили наказание. – Я сжала свиток в руке. – Наверняка они установили, как я заполучила кровь виверны. Остальное не имеет значения.

– Хотите взять на себя чужую вину?

– Это был осознанный риск. И я готова ответить за нарушение закона ярмарки.

– Да вы с Ренделом спелись! Какая чудесная пара! Один держит в тайне пробуждение опаснейшего создания Содружества, другая не желает раскрывать источники получения запрещенных ингредиентов!

– Уверена, Рендел знает, что делает. И я уважаю его решение.

Сделав глубокий вдох, я развернула свиток и прочитала:

«Фамильяру Даниэлле Тихой выносится официальное предупреждение за ввоз на территорию Ярмарка-Града крови виверны в количестве…»

Далее шел точный вес крови, скрупулезное описание флакона, в котором она находилась, и указание статей закона, классифицирующих кровь виверны как запрещенный к свободному обмену ингредиент.

Обмену!

Я поместила флакон в ячейку. Личных контактов с магом у меня не было, я даже не представляла, как он выглядит. Это меня и спасло. Вероятно, сотрудники департамента уже вывернули память мага и выяснили, что он понятия не имел, кто же я такая, но в этом случае…

– Вы знаете о магической сделке. Тогда зачем?

– Чтобы выяснить, как далеко ты можешь зайти ради тех, кто тебе дорог. Но это еще не все. Стражи Ярмарка-Града не могут понять, как ты пронесла кровь виверны через портал. Если бы ты ее купила, они отследили бы момент приобретения и наказали торговца. Итак?

– Я не совершала ничего противозаконного. И могу рассчитывать на ответную услугу, – твердо произнесла я.

Теперь я не сомневалась, что во время покупки у торговца фальшивыми редкостями в пузырьке находилась кровь вивера. Просто саур Ярмарка-Града вернул долг. Или же… дал взятку! Неужели он знаком со Зверем? Или почувствовал его пробуждение?

Я снова заглянула в свиток.

Месяц! Стражи ярмарки наложили месячный запрет на посещение волшебного города. С одной стороны, я еще легко отделалась, а с другой – ответы на некоторые вопросы я получу не так быстро.

– Рендел знает?

– А я думал, вы уже и не спросите. В настоящий момент Рендел и куратор адепта Уокера проводят с ним воспитательную беседу.

Вот же гадство! Я не сомневалась, что после беседы с Эльтерусом Люка придется срочно спасать! И одним тортиком тут не обойдешься!

– Наш разговор закончен? Я могу идти?

– Можете. На вашем месте я раздобыл бы что-нибудь покрепче чая.

Весть о том, что Люка вызвали к лорду Ренделу, встревожила Эллу не на шутку, а когда она узнала, что там еще и Эльтерус, то едва не рванула на выручку своему другу. Пришлось задействовать крайние меры – заклинание частичной парализации. Сперва Элла жутко обиделась и обвинила меня, что я, как и все кошки, не представляла, что такое преданность и верность. Потом долго извинялась и заверяла, что ляпнула не подумав, а там и слезливая истерика подкралась незаметно. В общем, большая перемена удалась на славу. К началу занятия по практической магии мы с Эллой были выжаты морально похлеще Люка.