— А вы откуда знаете, как было на самом деле? — нахмурился я.

Конечно, я знал, что он за мной присматривает. Но не до такой же степени!

— Не знаю, — пожал он плечами. — Просто знаю, что девушки в этом возрасте очень обидчивы и способны воспринимать всё не так, как оно есть в действительности. Сам по молодости сталкивался.

— Хорошо, — кивнул я.

Поднялся к себе на этаж. Сначала зашёл в комнату, скинул куртку, переоделся в чистое.

Посмотрел на себя в зеркало. Красные глаза от газа, синяки под ними. Красавец, ничего не скажешь. Ну ладно, не на свидание же иду.

Потом вышел, прошёл по коридору до комнаты Маши и постучал.

Открыла она не сразу. Секунд десять стояла за дверью — я слышал шаги, потом тишину. Решала, открывать или нет.

Открыла. С надутыми губами, скрестив руки на груди. Явно показывая всю свою обиду, которая за неделю ни на каплю не остыла.

— Зачем пришёл? — бросила она. — Снова решил надо мной поиздеваться?

— Я над тобой никогда не издевался, — пожал я плечами. — Мне кажется, ты всё не так поняла.

— Я не так поняла⁈ — она повысила голос.

— Давай нормально поговорим, — успокаивающим тоном попросил я.

Маша тяжело выдохнула. Уперла руки в боки и прищурилась. А потом бросила:

— Заходи.

Ну, я зашёл.

Комната у неё была не меньше моей. Книжки на полке ровными рядами, на столе — ноутбук и стопка тетрадей. И благо никакого вездесущего охранника. Последнее время я его не видел — видимо, наконец отозвали. Маша постоянно от него сбегала, и наверняка президент уже понял, что толку от него не будет.

— Давай всё проясним, — начал я. — Ты пришла ко мне среди ночи. Когда я был уставший, вымотанный после задания. И…

— Чтобы ты помог мне с лампочкой, дурак! — выкрикнула она и указала пальцем вверх, на потолок. — У меня разбилась лампочка! Я сидела в темноте! А завхоз ночью не работает! Что мне было ещё делать⁈

Лампочкой…. Я прищурился.

— Серьёзно? Ты — пространственный маг А-класса. Дочь президента. Одна из лучших бойцов в стране, которая может открыть портал куда угодно и откуда угодно. И ты не могла сама вкрутить лампочку? Ты могла открыть портал на склад завхоза, взять лампочку, встать на стул и за тридцать секунд решить проблему.

Я начал перечислять, но видел, как лицо Маши становилось всё мрачнее. Брови сдвинулись, губы поджались, подбородок задрался. Ещё секунда — и она меня убьёт. Без лампочки.

— Нет, не могла, Глеб! Меня никто не учил вкручивать лампочки, это всегда делали за меня, — огрызнулась она. Затем тяжело вздохнула, силясь успокоиться. И уже мягче добавила. — Я понимаю, как это выглядело. Но дело и правда было в лампочке.

Я ей совершенно не поверил. Думаю, историю про лампочку она придумывала целую неделю. Будь это правдой, она бы не одевала столь откровенный халат, а накинула что-то другое. Вон куртки у выхода висят. Кстати, я там и плотный халат заметил, который скрывает всё что надо.

Но Маша — умная девушка, и спорить с ней себе дороже.

— Прости. Тогда у меня было такое состояние, что я бы даже лампочку не вкрутил, — я протянул ей руку.

Маша посмотрела на руку. Думала, стоит ли мириться.

Я мог бы и дальше доказывать правоту, и в итоге она бы согласилась и всё признала. Но… зачем? Тогда бы мы точно нескоро помирились, а я не хотел враждовать с дочерью президента. Мне и без того врагов хватает.

К тому же мы неплохо общались до этой истории и хотелось бы это вернуть.

— Хорошо, — сказала она. И тут же добавила, гордо подняв подбородок: — Но тогда ещё три практики в твоей группе!

— Ты нагло пользуешься своим положением, — обозначил я, вскинув бровь.

— Да. Пользуюсь. А почему бы и нет? — усмехнулась она.

Серьёзность момента спала. Вот так: одна усмешка — и неделя обиды куда-то пропала.

В принципе, я был не против такого условия. Совместные практики мне только на пользу. Тем более пока нет масштабной угрозы, как было с трещиной.

Маша пожала мою руку. Мягко, по-девичьи.

— Так когда следующая практика? — спросила она, глядя мне в глаза.

— Тогда, когда ты отыщешь скелет мегалодона, — усмехнулся я.

— Вообще-то у них сохранились только зубы и некоторые позвонки. Это же хрящевые рыбы, как акулы. Ты что, не знаешь?

— Знаю, — усмехнулся я.

Маша снова надула губы. Это вышло забавно.

— Издеваешься? — прищурилась она.

— Нет, но сегодня у меня почему-то крайне хорошее настроение, — улыбнулся я. — Скорее всего, практика будет на следующей неделе. Не переживай, ты первая об этом узнаешь.

— Хорошо, — улыбнулась она. Без обиды или подвоха. — А теперь иди. Мне надо к факультативу готовиться!

Мы попрощались. Я вышел в коридор, закрыл за собой дверь и сделал три шага к своей комнате.

У моей двери уже стоял Дружинин.

Он прислонился к стене, скрестив руки на груди. Быстро вернулся. Слишком быстро — даже для человека, которому просто нужно было забежать в административный корпус за документами. Значит, он дотуда не дошёл по какой-то причине.

И вид у него был мрачный. Челюсть сжата, между бровями залегла складка.

Внутри кольнуло нехорошим предчувствием.

— Ну, рассказывайте, где наступает конец света на этот раз? — спросил я, стараясь говорить легко.

Дружинин не улыбнулся. Даже не попытался.

— Сейчас не до шуток, Глеб Викторович, — куратор покачал головой. — Президенту обо всём доложили. И он принял решение.

Последующая пауза вышла короткая и тяжёлая. Такие паузы бывают перед тем, как врач сообщает плохой диагноз.

— Какое? — спросил я.

— Собирайтесь. Сейчас вместе и узнаем. Но не рассчитывайте, что мы легко отделаемся.

— Глеб, как вы об этом узнали? И не пытайтесь врать. Я сразу это пойму, — сидящий напротив человек смотрел на меня, и сейчас я видел его совершенно с другой стороны. Он говорил не просто серьёзно, в голосе чувствовалась угроза.

На награждениях в Кремле президент вёл себя деловито и отстранённо, сохраняя примерно одно и то же серьёзное выражение лица. Когда мы завтракали в его резиденции, он показался мне более открытым, даже благодарным.

Сейчас же я всем нутром понимал, почему этот человек добился таких высот. С ним правда лучше не шутить. Не хотелось бы быть приговорённым к чему-нибудь неприятному.

— Во время одной из очисток разломов, полторы недели назад, моя группа находилась рядом с военными, их в городе было много, поскольку все они были заняты в оцеплениях, — спокойно ответил я. — Там я смог почувствовать энергию хаоса, исходящую от группы людей. Было довольно сложно определить, от кого именно. И мне на это потребовалось время. Вы не представляете, как я был удивлен, когда всё-таки смог дотянуться до источника.

Я взглянул в глаза Вячеславу Игоревичу. Но его взгляд никак не изменился, он молча ждал продолжения.

— Однако я прекрасно понимал: если просто расскажу вам об этом, вы мне не поверите, — закончил я.

Примерно то же самое я говорил и Дружинину. На мою удачу, военные и правда находились в зоне проведения операции. Столица постоянно организовывала оцепления, и командующий пару раз действительно находился неподалёку от нас. Я даже проверил по отчётам. Казалось бы, большой город, но когда все сосредоточены на закрытии разломов, такие пересечения случаются постоянно.

Конечно, настоящий источник информации — Система. Но об этом президенту знать не нужно.

Иначе у меня будет не только задание от ректора, которое я уже просрочил, но и для других придётся создавать. Я говорю «создавать», потому что эта альтернатива куда лучше стать подопытным кроликом до конца своих дней, пока учёные сами об этом не додумаются. А я уже находился в этой роли, и мне до конца жизни хватило.

И это всё не считая обещания, данного Громову. Хотя сейчас понимаю, что, скорее всего, я просил об этом у самого себя из прошлого. А по каким причинам на самом деле? Без понятия.