— Мировую конференцию?

— Да. Там будут принимать участие все страны и все S-классы мира. Экстренный саммит, — Дружинин убрал телефон в карман. — Подобного не было с момента появления магии триста лет назад. Но и угрозы такого масштаба тоже не было.

— И где её проведут?

— Было решено провести в Москве, поскольку только в нашей стране удалось победить тварей у такого разлома. Представители стран с сильнейшими магами уже прибыли. Угроза слишком серьёзная, чтобы тянуть время или спорить о месте проведения.

Я закончил одеваться и повернулся к куратору. В голове не укладывалось.

— Подождите. Неужели я тоже буду участвовать?

— Вы — маг S-класса, Глеб. Один из двадцати четырёх за всю историю. Как и все остальные ныне живущие S-классы, вы обязаны присутствовать, — Дружинин встал с кресла, расправил плечи. — К тому же вы единственный, кто напрямую столкнулся с этим Повелителем Разума и выжил. Ваша информация бесценна.

Логично. Я был внутри Альфы, разговаривал с Повелителем, отверг его предложение, закрыл разлом, который он держал открытым. Знаю о нём больше, чем кто-либо другой на планете.

Хотя на самом деле хотел бы я знать гораздо меньше.

— Собирайтесь. Через четыре часа начало, нам надо успеть, — указал Дружинин, снова посмотрев на телефон.

Я зашел к себе в комнату, чтобы захватить некоторые вещи, а потом мы с куратором вышли из Академии. Свежий воздух после больничной палаты казался почти сладким.

У входа уже ждали две чёрные машины с тонированными стёклами и эмблемами ФСМБ на дверцах. Водители стояли рядом, руки сложены на груди.

Несколько студентов, проходивших мимо, остановились и уставились на нас. Точнее, на меня. Они шептались и искоса смотрели на меня. Кто-то достал телефон, наверное, чтобы сфотографировать. Я постарался не обращать внимания.

И тут к нам подошёл один незнакомый парень. Молодой, лет двадцать. Высокий, с тёмными волосами и знакомыми чертами лица. Явно не студент Академии, поскольку форма здесь обязательна для всех.

Я не сразу понял, почему он кажется знакомым. А потом присмотрелся и заметил.

— Папа, — обратился он к Дружинину.

Куратор сперва замер, потом обернулся.

— Илья? Что ты здесь делаешь? — спросил он с каменным лицом.

Обручального кольца куратор не носил, значит, давно разведён. Хотя он всегда тепло отзывался о сыне в тех редких случаях, когда упоминал семью.

— Ты должен быть в Питере, — продолжил Дружинин. — Вместе с матерью. Мы же договаривались.

— Я приехал сюда не ради тебя, — парень помялся, нервно переступил с ноги на ногу. Затем повернулся ко мне. — Глеб Викторович, можно с вами серьёзно поговорить?

— Какие ещё разговоры? — Дружинин нахмурился. — Нас ждут в Кремле!

— У нас ещё три с половиной часа, — я демонстративно посмотрел на свои смарт-часы. — Если задержимся с выездом на пять минут, ничего страшного не случится.

— А больше времени я у вас и не отниму, — пообещал Илья, глядя на меня с плохо скрываемой надеждой. — Честное слово, Глеб Викторович.

Дружинин строго посмотрел на своего сына. Куратор явно хотел сказать что-то резкое, может, даже грубое. Но выяснять отношения прямо на людях он не стал.

Поэтому мы с Ильёй молча отошли в сторону, туда, где нас никто не мог услышать. Студенты с телефонами тоже остались в стороне, и это было к лучшему.

— Глеб Викторович, простите за всё это, — смущённо начал парень, когда мы остановились в тени старого дуба. — Просто я знаю, что отец не одобрит, если я попрошу его напрямую. Мы уже сто раз об этом говорили, и каждый раз он закрывается, не хочет меня услышать. Поэтому стоял тут и караулил. С самого утра, кстати.

— Учитывая, что сегодня будний день, ты мог меня и не дождаться.

Занятия в Академии идут по строгому расписанию, я мог быть где угодно. Если бы меня не освободили из-за конференции и «травмы».

— Мы с отцом созванивались вчера вечером. Я спросил, как у него дела, и он обмолвился, что сегодня предстоит поездка по городу. Сказал, что сопровождает кого-то важного, — Илья слегка улыбнулся. — Ну, я и догадался, что рано или поздно вы с ним выйдете.

Хитро. Парень явно умел думать на несколько шагов вперёд, собирать информацию из случайных фраз и делать правильные выводы. В отца пошёл, определённо.

— Так в чём дело? Выкладывай. У меня и правда мало времени, — я снова посмотрел на часы. Не зря же их покупал, хотя бы театральный эффект они создают.

Потом обернулся на Дружинина, который стоял поодаль, скрестив руки на груди. Куратор буквально сверлил нас взглядом. Он не слышал, о чём мы говорим, но явно был недоволен самим фактом этого разговора.

— Сперва я хочу сказать, что видел новости по поводу всего, что произошло у разлома A-класса, — Илья посмотрел мне в глаза. Он говорил искренне. — Вы спасли моего отца. За это я вам правда безмерно благодарен.

Он не врал. Это было хорошо видно по лицу. Либо же парень очень умелый актёр в свои восемнадцать, в чём я сомневаюсь. Ведь его готовили совсем к другой работе.

— С самого детства я считал отца и других оперативников героями, — продолжил Илья, и в его голосе зазвучала гордость. — Теми, кто реально защищает наш мир от монстров. Это люди, которые каждый день рискуют жизнью, чтобы остальные могли спать спокойно. Я всегда мечтал стать таким же, как отец.

— Но? — вскинул я бровь.

Всегда есть «но». Иначе он бы не стоял здесь, не караулил меня с утра, не искал обходные пути к собственному отцу.

— В десять лет у меня выявили предрасположенность к некромантии. B-класс, — парень помрачнел, плечи опустились. — Отец сказал, что с таким профилем лучше не лезть на передовую. Сказал, что я могу помогать полиции с поиском преступников. Типа тоже полезное дело.

Я кивнул. Слышал об этом и даже читал статью в одном из учебников. Одна из способностей некромантов — говорить с душами умерших. Техника сложная, требует серьёзной подготовки и больших затрат энергии. Работает только в первые сутки после смерти, и только если человек не погиб в разломе, ибо там душа сразу уходит куда-то, откуда её не достать. Но для расследования убийств эта техника незаменима. Жертва всегда знает, кто её убил.

— Дай угадаю, — сказал я. — Тебе эта идея не понравилась.

— Совсем не понравилась, — Илья мотнул головой. — Несколько дней назад я получил Дар. Но отцу не сказал. Вообще никому ещё не говорил, вы первый. Потому что он уже решил, что отправит меня в полицейскую академию. Документы собрал, с кем-то там договорился, всё распланировал за меня. А я туда не хочу.

— Почему?

— Потому что мой Дар реально может пригодиться для спасения жизней! Не только для наказания преступников, когда уже поздно что-то менять. Некромантия — это же не только разговоры с мертвецами. Это магия смерти. И эта смерть может встречать реальных врагов.

— И ты хочешь, чтобы я попробовал убедить в этом твоего отца?

— Если вы не сочтёте это за дерзость, — парень выпрямился, расправил плечи, вздёрнул подбородок. — Но я правда хочу быть таким же, как вы и мой отец. Защищать людей по-настоящему, а не копаться в чужих смертях, как патологоанатом. И готов прикладывать для этого любые усилия.

Я смотрел на него и видел молодого Дружинина. Та же решительность во взгляде, то же упрямство и принципиальность. Яблоко от яблони, как говорится, недалеко падает.

— Ты же понимаешь, какая смертность среди оперативников? Особенно в первые годы службы. И что твой отец просто хочет, чтобы ты выжил? — задал я наводящий вопрос.

Главное, чтобы парень реально понимал риски и последствия.

— Но он-то дожил до своих лет! — Илья сжал кулаки. — Отец прошёл через сотни разломов. Значит, и я смогу. Я не слабак. Тренируюсь каждый день, изучаю теорию, готовлюсь. Я не собираюсь лезть куда-то без подготовки.

У Ильи довольно редкий Дар, и он действительно может помочь в противостоянии вторжению — это я понимал лучше, чем кто-либо другой.