Один. Два. Три.

Система мигнула.

[Уровень: 47]

[Каналы: восстановление — 4,7%]

[Прогноз: 136 дней]

[Дар: активен]

[Мана: бесконечная]

Четыре. Пять.

Так, через четыре с половиной месяца я снова буду магом. А пока я снова Пустой. Парень в жмущем костюме, с пуговицей на одной нитке и орденом на лацкане, который перевешивает пиджак на левую сторону.

Шесть. Семь. Восемь.

Откуда-то из зала донёсся голос Стаса. Ирина зашипела на него.

Девять. Десять.

Даша повернулась ко мне.

— С Новым годом, Глеб, — широко улыбнулась она и поцеловала меня.

Одиннадцать.

— С Новым годом, Даша.

Двенадцать.

Зал загудел, бокалы зазвенели, посыпалось конфетти. Оркестр ударил что-то праздничное, и скрипач-Пустой вёл первую партию.

Я стоял рядом с Дашей, и пуговица наконец оторвалась и упала на паркет.

Система мигнула снова.

[С Новым годом, носитель!]

[Теперь всё будет хорошо]

Я обнял Дашу. И мы вместе посмотрели в окно, на ночное небо, в котором больше никогда не появятся багровые трещины.

Пожалуй, это и вправду отличное завершение года.

Кольт дернулся, больно лягнул отдачей в руку.

Бамм!

Человек передо мной вздрогнул, не успев вскинуть руку с револьвером, сложился пополам и упал лицом вниз.

— Да что за…. — меня оглушило выстрелом и забило нос пороховой гарью.

Пока я мотал головой и пытался проморгаться, тело несколько раз дернулось на земле и замерло. Потекла темная кровь.

Рядом дружно ахнули люди. Я обернулся. Еще раз поморгал. Нет, ничего не пропало. Деревянные двухэтажные дома, коновязи с лошадьми, загаженная конскими яблоками улица. Кажется, на дворе лето — солнце так и шпарит.

Женщина в чепце прикрыла рот кружевным платком. Глаза у нее были размером по рублю. А какой-то парнишка, не старше четырнадцати, ухмыльнулся, будто увидел цирковой трюк. Показал мне большой палец. Одобряет?

— Кол зе доктор! — закричал кто-то сзади. Но почему по-английски⁇

Толпа раздалась, вперед вышел вовсе не врач в белом халате, а грузный мужчина в выцветшем сюртуке с серебряной звездой на груди и аж двумя револьверами на поясе. Его правая рука подрагивала над кобурой.

Мы померялись взглядами. Выстрелит, не выстрелит? Два револьвера против моего одного. А я еще свой сунул в кобуру на автомате… Как там надо стрелять? Вроде одной рукой взводишь курок для скорости, другой стреляешь? Мысли путались, в голове стояла пустота. Кто я? Что тут делают⁇ Почему понимаю местных?

— Вотс хэппенинг? — я облизал губы, глубоко вздохнул. Слова на английском сами всплыли в сознании.

— Спасибо, что прикончили этого ублюдка, — хрипло ответил мужчина, сдвинув шляпу на затылок. Лицо у него было как печеное яблоко — морщины, шрамы, и глаза холодные, как горная река. — Как звать-то? Акцент у тебя какой-то странный.

— Джон Доу, — соврал я первое, что пришло в голову. Про акцент проигнорировал.

— Я шериф Мак-Кинли — «печеный» подошел к телу, потрогал его. Крикнул толпе — Он мертв. Расходитесь! Это была честная дуэль.

Потом повернулся ко мне:

— Обыскивать Торнтона собираешься? По закону все, что на теле, твое.

Я опять на автомате кивнул, заторможенно побрел к телу. Все было словно в тумане. Знаю язык, но не знаю, кто я и что тут делаю. Как здесь оказался и кто такой — вот вопросы из разряда «ответ нужен прямо сейчас!».

Я присел на корточки рядом, проверил карманы — сначала внутренний, потом нагрудный и боковые. Все, что находил — сваливал рядом. Медный ключ с биркой под номером 7, портмоне, десяток монет. Обычные центы. Кольт Торнтона был красив: рукоять из оленьего рога, ствол с гравировкой в виде дубовых листьев. За голенищем сапога в специальных ножнах был вложен граненый кинжал. Его я тоже забрал. Финальной находкой стала серебряная пряжка в форме оленя. Или лося? Не разберешь. Отлито грубо, будто ребенок делал.

Посмотрел в лицо убитого. Рыжий парень, с веснушками лет двадцати. На лице застыла гримаса удивления. Встал, вопросительно посмотрел на шерифа.

— Эх, всему вас нужно учить, молодежь! — шериф опустился на корточки, потом резко дернул подкладку жилета Торнтона. Я услышал тихий хруст пергамента. Конверт, зашитый между слоями ткани.

— Что там?

Мак-Кинли пожал плечами — В чужие секреты лезть не собираюсь. Своих хватает. Наверняка, какие-то проблемы.

Шериф протянул конверт мне, я поколебавшись взял. Одной проблемой больше, одной меньше…

— Пропустим по стаканчику? — Мак-Кинли кивнул в сторону салуна через дорогу. На нем скрипела на ветру вывеска 'Каньон грехов". — Выпьем за упокой Джесса Торнтона. Плохой был человек, но все-таки божье создание.

Я собрал хабар с земли, распихал по своим карманам. Попутно удивляясь непривычной одежде. Странного вида джинсы, рубашка в клетку, кожаная куртка, ковбойские сапоги. А еще шляпа. Ее я взял в руку, удерживая правую рядом с кобурой.

— Мистер Доу! — шериф покачал головой — Вам нечего опасаться. За Торнтона назначена премия в двух соседних каунти, по пятьдесят долларов за живого или мертвого. Я пошлю телеграмму и после ответа, выплачу вам деньги.

Ого! Убил человека — еще и заработал!

— А как же тело?

— О нем позаботятся. Пойдемте.

В салуне было пусто, пахло табаком и навозом. Шериф швырнул монету на стойку:

— Две порции вашего лучшего дерьма, Мейбл.

Барменша, пожилая темнокожая женщина, явно полукровка, налила виски в запотевшие стаканы, увидела меня, всплеснула руками:

— Убили значит, постояльца⁈

— Что ты имеешь в виду? — удивился Мак-Кинли

— Да ссорился он с соседом. Ты же знаешь, я сдаю номера наверху. Как заехал — жест в мою сторону — Сразу сцепился с этим — барменша ткнула пальцем вверх.

Я неопределенно пожал плечами. Как бы соглашаясь, но и не конкретизируя ничего.

Шериф пригубил, прищурившись:

— Откуда метите, Доу? Не видел вас в долине.

Надо что-то отвечать, но что?

— С севера. Искал работу, — я врал, крутя стакан в пальцах. Отдача от выстрела все еще пульсировал в ладони. — А Торнтон… Почему его не взяли раньше? Раз за него назначена награда.

Шериф хмыкнул, вытирая усы:

— Джесс не дурак был. Жил, грабил только на территории резервации — знал, что нам туда лезть запрещено. А вчера зашел тайком в город, по каким-то тайным делам — взгляд шерифа задержался на серебряной пряжке, которую я достал из кармана и начал разглядывать — Говорят, эту штуку он сорвал с шеи убитого индейского вождя. Осторожнее с ней. Банноки очень злопамятны.

Кто такие банноки я представлял смутно, но на всякий случай кивнул.

— Ясно. А у Джесса есть тут родственники?

— Опасаетесь мести? Не стоит. Торнтон был пришлым. О своем прошлом не распространялся. Ясно, что бандит и ганфайтер. В розыскном листе тоже ничего про него конкретного.

Шериф достал лист бумаги, на котором был нарисован Джесс. И нарисован довольно хорошо, сходство было. Вверху было написано — Wanted. Dead or alive. Стало быть «Живым или мертвым». Дальше шло описание Торнтона.

— Сколько стоят похороны?

Я достал портмоне Джесса, пересчитал доллары внутри. Двенадцать баксов. Не густо.

— Гроб пару долларов стоит — пожал плечами шериф — Закопают бесплатно — я скажу могильщику.

Как тут все дешево…

— Вот пятерка — я подвинул купюры к Мак-Кинли, резко опрокинул рюмку в рот. Виски огненной рекой хлынуло в желудок. И тут мой взгляд упал на мутное зеркало позади барменши. До этого она своей грузной фигурой закрывала изображение. А тут сделала шаг в сторону и я увидел себя. И это был не я! Воспоминания потоком нахлынули на меня.

Первые две фуры благополучно опустошили, парни работали споро, знали, что нас спалит первый же украинский дрон. Все нервно поглядывали на детектор коптеров, прислушивались не раздастся ли противный писк. В Донецке светомаскировку соблюдали так себе — от спутника и самолета ДРЛО бумагой на окнах не заклеешься — поэтому рядом то тут, то там мигали огоньки автомашин, фонари патрулей….