Я постоял ещё секунду. Потом вызвал такси и поехал обратно в академию.

В машине думал о прошедшем дне. И от этого на душе было хорошо. Тепло. Так, как бывает, когда рядом правильный человек. Когда не нужно притворяться, не нужно быть героем — можно просто быть собой.

Жаль, что таких дней мало. И что впереди — совсем другие.

Хотя последний ролик — тот, где я рассказал строителям-Пустым об их роли в войне, ФСМБ точно не понравится. Правительство города и так нервничает из-за внимания к Пустым. А тут я ещё и в соцсетях это раздуваю, да ещё и с конкретными цифрами по зарплатам. Журналисты подхватят мгновенно.

Ну ничего. Переживут, это для дела. Мне ещё другие отряды Пустых формировать.

И словно в подтверждение моих мыслей, через пару минут зазвонил телефон.

Крылов. Ну вот. Даже до академии доехать не дали.

— Слушаю, — ответил я.

— Глеб, вы что, совсем с ума сошли? — прошипел генерал. Тем самым шёпотом, от которого у людей обычно бледнели лица.

— Да вроде я до этого и похлеще видео выкладывал, — пожал я плечами, хотя Крылов этого не видел. — Вас это не особо волновало.

— Какие ещё видео? Нет, — оборвал он. — Речь о другом.

Я выпрямился на сиденье. Вот это уже интересно!

— Приезжайте в Главное управление ФСМБ, — ответил мне Крылов. — Это не телефонный разговор.

— Хорошо. Сейчас буду, — ответил я.

Затем положил трубку и наклонился вперёд, к водителю.

— Адрес меняется. Едем в Главное управление ФСМБ.

В зеркале заднего вида я заметил, как скосился взгляд таксиста — мужчины южной внешности, лет сорока, с щетиной и тёмными глазами. Он попытался говорить уверенно, но голос всё-таки дрогнул:

— Надеюсь… проблем не будет?

— Будут, — ответил я честно. — Но не у вас, а у меня. Так что чем быстрее вы от меня избавитесь, тем вам лучше.

Таксист понятливо кивнул, усмехнулся и вдавил педаль газа в пол. Москва за окном замелькала размытыми пятнами фонарей и витрин. Я откинулся на спинку сиденья и попытался собраться с мыслями.

«Речь о другом». Что значит «о другом»? Если это не про мои ролики с Пустыми, то что? Перебирать варианты можно было до бесконечности — за последние недели накопилось столько всего, что любая из ниточек могла дёрнуться. Вероника, артефакты, Учитель, его новый пространственный маг, Маша, Андропов…

Через полчаса такси затормозило у огромного здания Главного управления — серого, монументального, с гербом над входом и колоннами, которые помнили ещё царские времена. Я расплатился с таксистом, добавив сверху, и тот рванул прочь так, словно за ним черти гнались. Ещё бы, об этом месте ходит дурная слава.

На КПП я показал свою лицензию. Хотя это была формальность — охранники меня уже знали в лицо. Просто кивнули и пропустили.

Зато на первом этаже документы проверяли уже всерьёз. Двое крепких ребят в форме сверили мой пропуск с базой, прогнали через сканер. Надо отдать им должное: после стольких визитов меня всё ещё не признавали за своего на автомате. Дисциплина радовала, в таких местах она и должна быть чёткой.

Я поднялся на нужный этаж. Секретарь Крылова — строгая женщина средних лет, которая видела и слышала за свою жизнь столько, что её ничем не удивишь — кивнула мне без слов и указала на дверь. Меня уже ждали.

Вошёл внутрь. Крылов сидел в кабинете один. Свет настольной лампы падал на разложенные перед ним бумаги, оставляя лицо в полутени. Вид у генерала был такой мрачный, какого я не видел даже после моего предполагаемого «героического самоубийства» в S-разломе.

Когда я появился в дверях, он указал на кресло напротив.

— Присаживайтесь, — сказал он.

Я сел. Положил руки на подлокотники. Постарался выглядеть спокойно.

— Рассказывайте, — попросил я после приветствия.

Крылов вскинул брови.

— Это вы мне расскажите, Глеб Викторович. Почему я опять узнаю обо всём последним? — тихо начал он.

Значит, злился.

— О чём именно? — уточнил я, поскольку сидеть тут и гадать из всех возможных вариантов — только время терять.

— Об Андропове, — он сложил руки перед собой. — Когда вы мне собирались рассказать, что он попал под ментальное влияние Учителя?

Опа. А вот это было попадание прямо в десятку.

Я на секунду задумался, как ответить. Врать смысла не было — Крылов уже всё знал, иначе не вызвал бы. Оправдываться — тоже не вариант. Оставалось одно: говорить честно.

— Я не хотел подвергать сомнению его честность, — спокойно ответил я. — И его преданность стране.

— Похвально, — сухо отозвался Крылов. — Но решения такого уровня принимаете не вы, Глеб. И уж точно не в одиночку.

Он помолчал. Откинулся в кресле. Свет лампы скользнул по его лицу, и я увидел, как генерал устал. Не физически даже, а морально. Слишком много всего за последние месяцы свалилось на его плечи. Любой бы устал.

— Сначала я удивился, — продолжил Крылов уже спокойнее. — Когда маг S-класса вдруг зачастил к нашим менталистам без видимой причины. Раз в неделю, как по расписанию. А пару часов назад от менталистов пришёл неоднозначный отчёт. Они зафиксировали следы ментального воздействия. Слабые, аккуратные, но они есть.

Я кивнул.

— Андропов это отрицает, — продолжал генерал. — Мы убедили его в том, что произошла какая-то ошибка. Пока его забалтывали, один из менталистов смог снять воздействие. И тогда уже сам Андропов очухался и рассказал, в чём дело. И как именно вы его вычислили в первый раз, ещё на приёме у Митрофанова.

Так. Значит, Андропов раскололся полностью. Ну ничего страшного. Может, оно и к лучшему.

— Что теперь его ждёт? — я посмотрел Крылову прямо в глаза.

Он не спешил отвечать. Медленно постучал пальцами по столу. Думал.

— По протоколу мы обязаны изолировать такого мага, — наконец сказал генерал. — Закрыть в исследовательском центре за экранированными стенами, не пропускающими никакую магию. Так положено. С любым оперативником, кто попал под влияние.

— А сколько разломов он мог бы закрыть за то время, что просидит в стенах? — задал я наводящий вопрос. — Сколько городов он спасёт, если останется в строю?

Крылов помолчал. Это была палка о двух концах, и он это прекрасно понимал.

— Вы верно мыслите, — наконец признал он. — В исследовательском центре уже места заканчиваются. Туда свозят всех, кого зацепило — а зацепило многих. Андропов — исключение, потому что он один из сильнейших магов страны. Без него закрытие крупных разломов превращается в проблему.

— Значит, — я подался вперёд, — у вас уже есть решение?

— Есть, — Крылов кивнул. — Мы провели совещание. Менталисты сделали вывод, что контроль над Андроповым берётся постепенно. Не как при обращении в Пожирателя — там захват сразу полный. Здесь иначе. Если завербованного полностью считать на сто процентов, то Андропова удалось взять только процентов на пятнадцать-двадцать.

— Но этого хватает, чтобы Учитель получал информацию.

— Именно. Поэтому мы решили проверять Андропова каждый день. И при первых признаках усиления контроля — снимать. Он продолжит закрывать разломы. Под постоянным наблюдением.

Я вскинул брови. Если честно, такого решения от Крылова не ожидал. Раньше он всегда выбирал самый безопасный путь — изоляция, протокол, минимум рисков.

— Если честно, даже не ожидал от вас подобного рационализма, — сказал я честно.

— Ну спасибо, — хмыкнул генерал, и в уголках его губ мелькнула усталая улыбка. — Я знаю, Глеб, что у нас с вами было много недопониманий. И эта ситуация вытекает именно из всего этого. Вначале я не хотел рисковать вами и другими людьми, которых вы могли задеть, начав применять свою силу. Вы не понимали её мощи, а я не понимал уровня вашего владения. Вы сделали из этого соответствующие выводы. И я тоже сделал.

Он помолчал, подбирая слова. Потом продолжил:

— Сейчас я действую по принципу, что все наши действия — мои, ваши, групп ФСМБ — должны нести минимум вреда окружающим. Любому. Магам, Пустым, гражданским. Риски должны быть минимальны, но не нулевыми, потому что нулевыми они быть в нашей работе не могут.