Первым уроком была история магии. Александр Константинович Белозёров — немолодой мужчина с седой бородой и привычкой носить с собой потрёпанный блокнот — вёл лекцию про политические последствия Великого Перелома. Так называли время после закрытия первого разлома S-класса, причём в столице, после которого в стране ещё полвека царил хаос.

После звонка я собирал вещи, когда Белозёров окликнул:

— Глеб Викторович, задержитесь на минуту.

Я подошёл к его столу. Аудитория быстро пустела — студенты спешили на следующую пару.

Когда последний вышел, Белозёров снял очки, протёр их полой пиджака и посмотрел на меня.

— Всё хотел спросить, — начал он. — Помните наш разговор? Когда вы интересовались теориями появления магии?

— Помню, — кивнул я.

Ещё бы не помнил. Я тогда расспрашивал его про альтернативные версии происхождения Даров, про то, что сначала появились разломы, а потом уже магия. Белозёров показывал свой блокнот с закладками и говорил про летописи, дневники, церковные записи. Увлёкся он тогда не на шутку.

— То существо, которое вы нашли, я видел его у корпуса артефакторики в тот день, — он понизил голос, хотя в аудитории мы были одни. — Оно как-то связано с тем, о чём вы спрашивали?

Я посмотрел на него. Александр Константинович был учёным. Историком. Человеком, который двадцать лет собирал по архивам рукописи о происхождении магии. Он задавал правильные вопросы и заслуживал хотя бы частичного ответа. Даже несмотря на все предписания от ФСМБ и ректора о том, чтобы я помалкивал.

— Да, — сказал я. — Связано напрямую. Но подробностей рассказать не могу.

Белозёров кивнул. Похоже, ему и этой информации было достаточно — по крайней мере, на данный момент. Я видел, как за его глазами работает мысль, как он уже выстраивает в голове новые цепочки, связывает факты.

— Я так и думал, — тихо произнёс он. — Когда узнал про то существо… Впрочем, это может подождать до лучших времён. Идите на следующие занятия.

Я кивнул и вышел. Дальше были тренировки. Полигон, симуляторы, отработка навыков.

Сосредоточился на Вратах Поглощения. Отражающий навык, который перенаправляет вражеские атаки обратно к источнику. В прошлом разломе система показала семьдесят шесть процентов освоения. Сегодня я намерен был добить до сотни.

Симулятор генерировал атаки разных типов — огненные шары, ледяные копья, электрические разряды, световые лучи. Я ловил их Вратами, перенаправлял, ловил, перенаправлял. Раз за разом. Час, второй. Руки гудели от напряжения, но с каждым повтором навык работал точнее.

На исходе третьего часа я поймал одновременно три атаки с разных направлений и перенаправил все три в одну точку. Симулятор мигнул красным — цель уничтожена.

[Навык «Врата Поглощения» освоен на 100%]

[Максимальная эффективность достигнута]

[Доступно улучшение при следующем повышении уровня]

Готово. Одним освоенным оружием в арсенале больше. Против магических тварей и людей — незаменимая штука. Противник, чьи атаки возвращаются ему же в лицо — это кошмар для любого мага.

А вот для Учителя, когда до него дойдёт дело, этот навык может оказаться решающим.

Последним занятием была артефакторика у Кротовского.

Степан Геннадьевич вёл урок как обычно. Практика: мы чертили руны. Ровно, аккуратно. Скучное, кропотливое занятие, от которого сводило пальцы. Но для меня необходимое. Как понимаю, это один из навыков, который в будущем поможет мне разработать Систему.

В этот раз проверять наши работы Кротовский не стал. Ходил между рядами, заглядывал, хмыкал, но молчал.

Когда прозвенел звонок и студенты начали собираться, он подошёл ко мне.

— Глеб Викторович, я к вам по делу.

Опять. Второй раз за день. Популярный я сегодня.

Я остался. Кротовский подождал, пока аудитория опустеет, закрыл дверь и вернулся к моему столу. Сел напротив, сложил руки и посмотрел на меня тем самым взглядом — сосредоточенным, оценивающим, который у него появлялся, когда в голове крутилась какая-то идея.

— У меня есть одна мысль, — начал он. — Насчёт печати для ректора.

Я усмехнулся:

— Честно говоря, я уже похоронил свой зачёт-автомат.

— А дело тут даже не в зачёте, — Кротовский чуть наклонился вперёд. — Понимаете ли…

— Только не говорите, что вы точите зуб на ректора и хотите его куда-нибудь переместить, — усмехнувшись, спросил я.

На самом деле от Кротовского можно было ожидать чего угодно. Человек, который держит на столе в своей лаборатории «нестабильную кристаллическую матрицу» и спокойно об этом предупреждает, способен на любые сюрпризы.

— О, нет, молодой человек, — Степан Геннадьевич поднял ладони в защитном жесте. — Как раз наоборот. С ректором у меня самые что ни на есть наилучшие отношения.

Произнёс он это так, словно в кабинете стояла прослушка и ректор нас слышал. Хотя зная ректора, всякое возможно.

— Тогда откуда такой энтузиазм? — поинтересовался я. — Причём именно к этой несчастной печати, а не к компасу. Который, кстати, неплохо бы ещё раз подзарядить.

Кротовский слегка скривился при упоминании компаса.

— Подзарядить можно будет. Это да, — неохотно ответил он. — Только на этот раз импульс лучше не в академии делать.

Ну ещё бы. В прошлый раз, когда мы активировали артефакт-маяк прямо здесь, полкорпуса тряслось.

— В тот раз у нас не было выбора из-за калибровки, — продолжил Кротовский. — Сейчас у меня есть идея, как обойти эту проблему. Калибровка будет сохраняться гораздо дольше, и вам хватит не на один раз. Даже если тварь ускользнёт, вы сможете найти её на следующий день.

— То есть компаса хватит не на один день, а минимум на два, — перевёл я на человеческий язык.

— Да.

— Вот это уже радует. Так что там с печатью-то?

Кротовский буквально просиял. Глаза загорелись азартом.

— Значит, вы всё-таки заинтересованы?

— Конечно. Мне же зачёт-автомат обещали, — не стал я юлить.

— Эх, нет в вас научной прыти, — покачал он головой. — Хотя я слышал, что вы сын учёных…

— Да, но унаследовал я только деловую хватку, — я даже не стал отрицать. — А потому давайте переходить к делу, Степан Геннадьевич.

Кротовский открыл ящик стола и достал оттуда плоский металлический диск размером с ладонь. Болванка для артефакта. На его поверхности уже были нанесены руны — мелкие, аккуратные, явно начерченные рукой мастера. Но центральная часть диска пустовала.

— Вот, — он положил диск передо мной. — Стандартная защитная печать. Руническая основа, которую я разработал три года назад. Она блокирует несанкционированный доступ к документу или предмету. Ничего особенного — такие используются в ФСМБ, в министерствах, в банках.

— А при чём тут я? Насколько помню, ректор просил разработать для него особенную защиту, а это не похоже на что-то подобное.

— При том, что я хочу добавить к ней пространственную составляющую, — Кротовский наклонился вперёд, и голос его стал тише, как будто он делился секретом. — Представьте: кто-то пытается взломать печать. Вместо обычного отката — щелчка по пальцам или выброса энергии — взломщик мгновенно телепортируется в заранее определённую точку. Камеру, подвал, бункер — куда угодно. Без возможности сопротивления, без предупреждения.

Я присвистнул. Идея была красивая.

— Но для этого нужен пространственный маг, который зарядит систему, — продолжил Кротовский. — Причём не просто пространственный маг, а сильный. Очень сильный. Энергии потребуется столько, что С-класс или В-класс даже близко не потянут.

— А S-класс потянет, — догадался я.

— Именно! — он хлопнул ладонью по столу. — Это моя собственная разработка, Глеб Викторович. Новая. Я рассчитывал руническую схему два года, но без пространственного мага мне нечего было и пробовать. А тут вы — прямо в академии, каждую неделю на моих занятиях.

— И вы всё это время молчали?