Я пришёл в аудиторию на пять минут позже. Преподаватель Александр Иванович — сухощавый мужчина с залысинами и страстью к сложным дифференциальным уравнениям — неодобрительно посмотрел на меня поверх очков, но ничего не сказал.

Я занял своё место в заднем ряду. Достал тетрадь, ручку. Открыл страницу, где были записи с прошлой лекции. Попытался сосредоточиться на том, что говорит Александр Иванович.

Сейчас он что-то рассказывал про метод Лагранжа. Функции. Множители. Экстремумы. Всё это плыло мимо моего сознания, как мутная речная вода мимо лодки.

Я не мог сосредоточиться. В голове крутились куски утренней сцены — руна, вспышка, связанный президент на полу и ловушка, которая могла обернуться катастрофой для страны.

— … и таким образом, получив систему уравнений, мы… — говорил преподаватель.

И вдруг его прервала вспышка. Прямо посреди аудитории. В метре от доски, на которой Александр Иванович писал свои формулы.

Короткая, бесшумная, ослепительно-белая. На долю секунды — и всё. Ни звука, ни волны, ни следа в воздухе.

Студенты вскрикнули — кто-то охнул, кто-то вскочил, кто-то инстинктивно прикрыл лицо рукой. Александр Иванович замер с мелом в руке, развернувшись к классу. Он единственный из преподавателей не пользовался интерактивной доской.

А на полу, ровно в центре того места, где мгновение назад была вспышка, лежал белый конверт. Без надписей.

Преподаватель медленно, очень медленно положил мел в желобок под доской. Так же медленно наклонился. Поднял конверт двумя пальцами — осторожно, как если бы тот был начинён чем-то взрывоопасным. Повернул его лицевой стороной к себе. Посмотрел на обратную. Нахмурился.

Потом поднял взгляд прямо на меня. Нет, ну а я-то тут каким боком? Вот почему все события так или иначе касаются меня? Может, пора отходить от этой тенденции…

В аудитории повисла такая тишина, что было слышно, как за окном каркает ворона.

— Глеб Викторович, — гулко произнёс Александр Иванович. — Похоже, это вам.

Я спустился к кафедре под удивлённые взгляды студентов, которые явно не ожидали такого поворота на одном из — по моему скромному мнению — самых скучных предметов в академии. Хотя надо признать, Александр Иванович делал всё возможное, чтобы высшая математика казалась интересной. Просто материал здесь был сильнее любого преподавателя.

На моём пути встал один из студентов — тот самый, что был ближе всего к месту вспышки. Парень явно хотел что-то спросить. Я покачал головой: не сейчас. Он послушно отступил.

Александр Иванович протянул мне конверт двумя руками, словно это было что-то священное. И тихо сказал:

— Осторожно. Внутри может быть ловушка.

— Знаю, — кивнул я.

Как показывает практика, если дело касается меня, то во всём лучше перестраховаться. Особенно когда прямо посреди аудитории появляются неизвестные письма в сопровождении ослепительной вспышки.

Ну, что-то мне подсказывало, что это явно не приглашение в Хогвартс. Во-первых, я уже по возрасту не подходил. А во-вторых, меня и так приняли в другую академию, ничуть не хуже.

Хотя, если честно, от Хогвартса я бы тоже не отказался. Говорят, у них столовая лучше.

Система, просканируй конверт на наличие угроз.

[Анализ объекта…]

[Угроз не обнаружено]

[Тип: обычный бумажный конверт с вложением]

[Магическая активность: отсутствует]

— Он не опасен, — так же тихо сообщил я преподавателю.

— А как вы узнали? — спросил Александр Иванович тем самым тоном, каким обычно спрашивал меня, откуда я вывел решение уравнения. И не всегда, надо сказать, я мог на это ответить. Но тут ответ был очевиден.

— Не чувствую никакой магии. Совсем.

— Тогда открывайте.

В его голосе послышалось любопытство. Искреннее, почти детское. Математик — он и есть математик. Загадка для него важнее опасности.

Я открыл конверт. Аккуратно, не торопясь, под пристальным взглядом преподавателя и ещё сотни студентов, которые забыли про свои тетради и дифференциальные уравнения и смотрели на меня, как на фокусника, который вот-вот достанет кролика из шляпы.

Внутри лежал один-единственный листок. Белый, плотный, формата А4.

Я вытащил его. Развернул.

Хм…

Он был пустой. Ни одной буквы, ни одной цифры, ни одного рисунка. Чистый лист бумаги!

Я повертел его с нескольких сторон. Посмотрел на просвет — ни водяных знаков, ни скрытых символов. Понюхал даже — ничего, обычная бумага, чуть отдающая типографской краской. Хмыкнул.

Толпа студентов смотрела на меня, затаив дыхание.

— Ну что там? — не выдержал кто-то из задних рядов.

— Пусто, — ответил я.

Разочарованный вздох прокатился по аудитории. Видимо, все ожидали чего-то более драматичного. Кровавое послание от тёмного мага, карта с координатами сокровищ, хотя бы признание в любви от загадочной незнакомки. А тут — пустой лист.

— Позвольте, — попросил преподаватель, и в голосе его уже горело нетерпение.

Я протянул ему листок. Александр Иванович достал из ящика стола маленький фонарик — тонкий, с направленным лучом — и тщательно просветил лист. Сначала с одной стороны, потом с другой. Даже край проверил — нет ли водяных знаков.

— Ничего не понимаю, — пробормотал он. — Абсолютно пустой лист.

Я задумался. Если магии в конверте я не чувствовал, это ещё не значило, что внутри не могла лежать заготовка, которая активируется только при попадании определённой энергии. Рунная вязь, например, зашифрованная так глубоко, что ни я, ни Система не смогли бы её распознать в пассивном состоянии.

Однако тут уже нельзя было сказать, какой будет эффект от активации. Может, там появится послание. А может, всё взорвётся к чёртовой матери или я заражусь смертельной магической болезнью.

Последнего варианта мне хотелось значительно меньше.

— Думаю, стоит показать это службе безопасности и Кротовскому, — сказал я, забирая листок обратно. — У него есть оборудование, которое увидит то, что мы не видим. Если там что-то есть.

— Думаю, вы правы, — согласился Александр Иванович. — Но это после занятия.

Мои надежды на то, что я пойду прямо сейчас и пропущу оставшуюся часть лекции, провалились с оглушительным треском. Преподаватель был непоколебим.

— А может быть, там какая-то магия активируется через время? — спросил я, демонстративно разглядывая листок на свету с самым озабоченным видом.

— Нет, не активируется, — Александр Иванович посмотрел на меня с тем выражением, которое я называл «взглядом раскусившего уравнение». — Садитесь, Глеб Викторович.

— Ну, попытаться стоило, — вздохнул я и пошёл обратно к своему месту.

Аудитория тихо зашумела — десятки шёпотов, вопросов, предположений. Все только что видели, как прямо посреди лекции по математике из воздуха материализовалось загадочное письмо, адресованное магу S-класса. Для большинства студентов это было самое интересное событие за весь семестр.

Для меня — очередной повод для беспокойства.

До конца занятия я вместе с преподавателем и остальной сотней студентов решал неимоверно скучные уравнения. Но решал. Добросовестно, по формулам, шаг за шагом. Потому что понимал: в дальнейшем эти уравнения мне пригодятся.

Должен же кто-то создать в этом мире Систему, которая сможет не только оцифровать Дары, но и стать неотъемлемой частью обучения магов. Систему, доступную всем. Не только тем, кому повезло родиться в нужной семье или попасть в нужную академию. Систему, которая анализирует, подсказывает, обучает, помогает расти.

Я-то знал, что это возможно. Потому что уже пользовался такой. Значит, знания для этого у меня будут. Надо только дожить до того момента, когда смогу их применить.

А для этого нужна математика. Нудная, скучная, проклятая математика. А ещё физика…

Александр Иванович, к слову, весь остаток лекции поглядывал на меня с любопытством. Конверт явно не давал ему покоя. После звонка он подошёл и тихо спросил: