Все головы разом повернулись ко мне. Ну спасибо, Виктор Геннадьевич, услужили так услужили.

И на студентов это тоже произвело впечатление:

— Погодите, это Афанасьев снял⁈

— Серьёзно⁈

— Тот самый Афанасьев, который S-ранг?

— А я думал, это какая-то секретная съёмка ФСМБ…

— Он что, реально снова внутрь разлома заходил⁈

Они зашептались громче, зашушукались. Несколько человек достали телефоны и направили на меня камеры. Кто-то уже строчил сообщения в чаты.

— Глеб Викторович, — Ольховский жестом призвал аудиторию к тишине, — может быть, расскажете нам о том, каково это — побывать внутри разлома? Без секретных подробностей, конечно. В общих чертах.

Я поднялся из-за стола. Камеры телефонов следили за каждым моим движением. Пусть снимают. Если выложат в интернет, будет только полезно. Люди имеют право знать. Всё-таки это не секретная информация.

— Внутри разлома работает совершенно другая физика, и ощущения там другие. Насыщение кислородом отличается во всех разломах, хотя вроде бы дышится нормально. Это значит, что разломные твари тоже дышат воздухом, и в другой среде не живут.

Аудитория слушала, затаив дыхание. А я рассказывал в общих чертах.

— А как вы вообще туда попали? — выкрикнул кто-то с передних рядов. — Это же разрешено только при экстренных ситуациях!

Я опустил взгляд на Дениса, который сидел рядом. Он едва заметно помотал головой, прося не упоминать его.

— Одна из тварей унесла нашего товарища, — ответил я, не называя имён. — Утащила прямо в разлом. Мы не могли его там оставить. Поэтому отправились следом и вытащили.

— Вы что, реально полезли в разлом ради одного человека⁈ — не поверил парень справа.

— А вы бы бросили своего друга? — спросил я в ответ.

Парень замолчал, не найдя, что ответить.

— Большего рассказать, к сожалению, не могу, — закончил я.

— Этого уже более чем достаточно, — Ольховский благодарно кивнул. — Спасибо, Глеб Викторович. Эх, годы мои не те. Я бы тоже походил по разломам, посмотрел бы своими глазами. Это же как в другой мир попасть.

— По сути, так и есть, — согласился я, садясь на место. — Частичка другого мира. Или точка соприкосновения между мирами.

Оставшееся время Ольховский разбирал видео по кадрам, объясняя анатомию тварей, с которыми мы боролись, и строение кладки. Студенты слушали внимательнее, чем обычно. Видео сделало тему по-настоящему живой. Всё-таки не зря выложил.

Когда вышел в коридор, там снова ждал Дружинин. На этот раз он выглядел чересчур хмурым. Между бровями залегла глубокая складка, губы сжаты в тонкую линию.

— Что-то случилось? — сразу спросил я.

— Есть две новости, — отчеканил он.

— Хорошая и плохая?

— Нет. Плохая и нейтральная.

— Говорите обе сразу. Не люблю я эти игры.

Мы отошли в сторону, где нас никто не мог услышать. Дружинин огляделся, убедился, что рядом пусто.

— Во-первых, у генерала Крылова возникли вопросы по поводу вашего видео. Разрешения на публикацию вы не получали.

— Запрета тоже не было, — напомнил я.

— Верно. Поэтому санкций не будет. Но он настоятельно просит впредь согласовывать всё, что вы собираетесь выкладывать на свой канал. В противном случае ФСМБ придётся его заблокировать.

Я кивнул. Требование разумное. ФСМБ же не может знать наверняка, что я собираюсь выкладывать.

Однако, если бы я попытался согласовать выкладку этого видео раньше, наверняка бы получил отказ. Не потому, что там что-то секретное в разломе, как раз нет. Фотографиями нутра разломов уже пестрит весь интернет, а это первое длинное видео.

Тут дело в том, что создал дрон Пустой. И власти бы не одобрили подобный акцент, поскольку этим я разрушаю сложившиеся шаблоны в головах людей. Хоть начальники ФСМБ и не скажут мне это в лицо, но я понимаю, что это выгодная для них позиция. Пока что.

Поэтому не всегда у меня получится действовать напрямую.

— Также он просит передать наработки по дрону нашим учёным, — продолжил Дружинин.

Вот тут я напрягся. Собственно, услышал то, чего и опасался при выкладке видео. И ещё раз убедился, что сделать это без согласования было верным решением.

— Этот дрон создал Максим Позняков. Пустой из общины, если помните.

— Помню. Талантливый парень, — Дружинин отвёл взгляд.

Видимо, ему самому не нравился этот разговор. Но Дружинин лишь передавал распоряжения начальства.

Причём я сразу после закрытия разлома отправил запрос на рассмотрение проекта Максима. Мне на это ничего не ответили.

Зато после выкладки видео с указанием автора изобретения сразу все разродились!

— Я передам дрон. Но с условием, что Максима возьмут на работу в исследовательский отдел. На полноценную работу, с зарплатой и перспективами. И помогут с патентом. Не отберут его разработку, а оформят как положено, с указанием авторства.

Дружинин помолчал, обдумывая.

— Сомневаюсь, что ФСМБ согласится на такие условия. Скорее Максиму предложат единовременную выплату. Крупную сумму, которой хватит на безбедную жизнь.

— С патента он заработает гораздо больше. И получит признание. Для Пустого это важнее денег. Хотя… это не мне решать.

Куратор вопросительно посмотрел на меня.

— Поговорите с Максимом. Честно объясните все варианты, обозначьте, какой доход он может получить в каждом случае. Пусть сам выберет. Это его изобретение и его право.

Дружинин кивнул.

— Вы потом тоже с ним поговорите, — догадался он.

— Обязательно. Этот парень — Пустой, который создал дрон, способный работать в разломах. То, что не удавалось целым институтам с миллиардными бюджетами. Люди должны об этом знать. Это важно. Для всех Пустых важно.

Куратор вздохнул, но спорить не стал. Видимо, уже понимал, что это бесполезно.

— Хорошо. Передам Крылову ваши условия.

— Какая вторая новость?

Дружинин снова огляделся. Понизил голос почти до шёпота:

— Менталисты уже начали работать с Таисией. С её воспоминаниями очень сложно — слои контроля наложены один на другой, перемешаны с реальными воспоминаниями. Но одну важную вещь удалось выяснить.

— Какую?

— Таисия не может объяснить почему, но она знала, что в вашей комнате произойдёт что-то плохое. Хотя даже не знает, что именно. Но пришла это предотвратить.

— Подождите. Она пришла меня предупредить? Не заманить на концерт?

— Именно. Ментальное воздействие работало на две команды. С одной стороны, Таисию использовали для слежки за вами. С другой — она должна была вас защищать.

Картинка в голове начала складываться. И мне она совсем не нравилась.

— Значит, если за всем этим стоит Учитель, то он вовсе не пытается меня убить.

— Это выглядит как какое-то изощрённое покровительство, — мрачно кивнул Дружинин. — Аналитики ФСМБ думают так же. И, честно говоря, это пугает их больше, чем предыдущая версия с вашим устранением. Потому что мы не можем знать, чего конкретно он от вас хочет.

Центральное здание ФСМБ возвышалось над Лубянкой серой громадой этажей. Максим Позняков остановился у входа, задрал голову и сглотнул.

Вот уж куда он точно не планировал попасть в этой жизни.

— Не трусь, — Вероника легонько толкнула его в плечо. — Они нас позвали, а не мы их. Значит, им от нас что-то нужно.

Максим кивнул, но легче не стало. Было у него такое убеждение, выстраданное годами: от власти ничего хорошего ждать не стоит. Они никогда не вставали на его сторону. Даже когда он был прав.

Взять хотя бы тот случай с исключением из колледжа. Максим тогда апелляцию подавал. Собрал документы, написал объяснительную, приложил характеристики. Ответ пришёл через два дня: «Директор действовал в рамках своих полномочий. Апелляция отклонена».

Даже разбираться не стали. Пустой — значит виноват по умолчанию.

Максим научился не ждать справедливости. Научился рассчитывать только на себя. И на общину, конечно. Там хотя бы все свои.