Надеюсь, что валивший из ущелья дым является достаточным сигналом для начала атаки нашим командам. И я оказался прав.

В долине уже никто никуда не стрелял, а вот стремительных росчерков быстро перемещающихся людей хватало. Наши войны группы Отто фон Гаусса не ставили себе задачей убить всех рептилоидов. В бой они вступали, если только они сами кидались навстречу. Зачистка лежала на плечах бегущих сзади команд под предводительством американцев. Но эти исключительные забили на изрядно ошпаренных эфиром воинов Гронов и тоже рвались вперёд.

Их желание было понятно и объяснимо. Коснуться Стелы пророчеств им явно хотелось первыми. Ну а пока все эти ребята мерились достоинствами, мы с Жориком спустились в город и, прорвав тонкую климатическую защиту, спокойно залетели под сферический купол, расположенный в самом центре Самарона.

В городе не было никаких войск, да и самих Гронов видно не было, а вот люди были. Правда, сейчас они почти все исчезли с улиц, но движение в домах выдавало их присутствие.

Это было уже не простое поселение шахтёров и кочевников, а полноценный город. Многоэтажные дома сменялись широкими бульварами, сферические постройки занимали отдельные места. Кругом была расплёскана энергия, что держала купола защиты над многими местами, росли причудливые растения серых и тёмных тонов. А все улицы были забиты различным транспортом, большинство которых были брошены прям посередине дорог.

Почему-то вспомнились пренебрежительные слова Сохала: «мажоры». По всей видимости, нас здесь не ждали и, наверное, не желали видеть, вот только нам это было пофиг.

В самом Храме было довольно многолюдно, и ещё тут летало с десяток разнообразных Фар. Но то понятно. Сам факт касания стелы командой людей Пандоры должна была увидеть вся вселенная. И если бы не сопротивление всех дислоцированных на планете сил, это давно бы произошло.

У самого широкого пандуса стояли наряженные в яркие накидки люди и мудро взирали вдаль. Не знаю, что они здесь олицетворяли, да и нам было всё равно. Мы изучали саму Стеллу.

Примерно то же самое стоит в Вашингтоне у америкосов Земли и называется«Монумент Вашингтону», тока эта была раз в десять поменьше и граней было шесть. Но наше прошаренное зрение увидело, что под ним на глубине нескольких метров находится нечто очень интересное. Однако понять, что это такое, нам не дал разбившийся витраж, куда на хорошей скорости влетел человек, человек Пандоры. Он буквально по головам пронёсся до стелы и в затяжном прыжке врезался в её основание, положив руки на ближайшую грань.

Фары сходили с ума, пытаясь залезть ему чуть ли не под доспех, народ орал что-то невнятное, подняв руки к небу. А наш парень всё так и стоял в обнимку со стелой.

Вот это по-нашему, подумал я, с удовольствием заметив на лице воина характерный платок. А потом повалили все остальные прорвавшиеся в город члены команд с планеты Пандора.

Больше нам тут делать было нечего. А я представил довольное лицо нашего командира. Ведь самыми первыми, кто коснулся этого монументального сооружения, были Жорик с моим разумом на борту.

Как-то незаметно я реальный снова заснул, сидя на посту в палате с пациентками.

Мой парень уже прилетел и в ультимативной форме потребовал срочной зарядки. Он полетел снова в ту самую каверну под землю, где эфирный фон ещё долго будет достаточным для его наполнения, да и нашего тоже. Ведь именно там ручными механизмами наши парни дробили последние запасы панциря моллюска, ну почти последние. Оставалось там ещё, да и на наших спинах они висели.

А вот у нас в палате проходило очередное кормление.

Вернее, женщины сами ныряли в два больших контейнера и выхватывали оттуда варёное мясо. По какой причине меня никто не разбудил… Я мог только догадываться. Вероятно, имела место пресловутая женская солидарность, ведь выглядели наши пациентки... не очень. Нет, сами они просто полыхали здоровьем, но вот их больничные накидки…

За всем этим процессом с умилением, сложив ладошки на груди, наблюдали наши целительницы. И я чётко понял, что мне пора валить, сейчас начнётся профессиональный ликбез, перерастающий в бабскую говорильню. И это меня вполне устраивало. Я сильно, просто на грани исступления, хотел бухнуть. И мясо, огромный кусок жаренного мяса.

Но перед тем как свалить, увидел, как Геката принимает из коридора платформу с одеждой и отгоняет этими же тряпками ломившуюся внутрь Фару. Точно, пора валить, подумал я и проскочил в забитый всяким коридор.

На парковке было уже не протолкнуться. По всей видимости, новость о удачном лечении уже просочилась в народные массы, и тут творился полный бедлам. Воины в экзоскелетах вполне успешно сдерживали толпу, а наш флаер так и ожидал нас сразу на выходе.

Сохалу удалось виртуозно пробраться сквозь эту толпу, и спустя минут десять я уже входил в наш штаб, а там…

Там бухали как не в себя, притом, по-моему, все. На экранах мелькали кадры повтора, обнимающего Стеллу счастливого Отто, что уже снял с лица свою повязку, а вот следующие кадры я не очень сразу понял.

С разных ракурсов были показаны грозные космические корабли на орбите какой-то планеты, и их было немало. Однако я недолго находился в непонятках, меня заметил «Волк».

— Трафт, дружище! Давай уже подгребай быстрей.

Услышав подобный спич, я уже решил по-тихому свалить в рассвет, но с места сорвались разные люди и, подхватив меня за руки, ноги, кинулись подбрасывать к потолку. Уже в полёте ко мне пришло понимание, что обмен культурными традициями разных ветвей человечества находится в самом разгаре. Страшно подумать, с какими еще проявлениями эмоций успел ознакомить местных наш командир.

Как выяснилось, картинки на гало-экране показывали флот человечества, зависший на орбите этой планеты. А такого не было никогда. Поэтому.

Ну а потом я пил разное и всякое. Непривычный химический вкус очень быстро ушёл на второй план, и местная хань полилась рекой. Разные мысли ещё кружились в моей голове, пока «Волк» не рассказал местным, что такое «Ёрш».

Мамочка родная! Что ж я маленьким не сдох. Где это я? Боже ты ж мой, почему так раскалывается голова? Так же не должно быть. Я же Сверх, и всё такое, откуда эта боль?

Отчётливое зрение заменяло мутное пятно, да и губы отказывались разлипаться. С трудом подняв «чужую» руку, провёл ладошкой по лицу. Пальцы зацепились за какую-то коросту вокруг глаз, губ и вообще всего. Складывалось ощущение, что вся моя морда лица была покрыта засохшей грязью.

— О, живой, подишь-ты. Стой, не шевелись, щас мы всё это протрём, и снова протрём.

По лицу стала елозить влажная тряпка. Усердно проникая в разные места, она чувствительно отрывала от кожи вот это вот всё.

— Да не дёргайся ты, руку убери, а лучше вообще замри.

А вот голос я узнал почему-то сразу. Правда, он тоже попадал в голову словно сквозь пробку. Собственно, почему «словно»? Она и есть, судя по явному его улучшению после ковыряния в моём ухе пальчиком, маленьким и женским, вернее, девичьим.

Сложнее всего дело обстояло с глазами. Ресницы никак не хотели разлепляться, но она справилась, а я понял, что мне срочно надо встать и нормально умыться.

— Гекахт… Гахль, всё, хватит. Спасибо за помощь, конечно, но где я?

Свой голос я не узнал, да и не речь это была вовсе, какое-то хриплое, судорожное карканье.

Тело упорно не хотело принимать вертикальное положение. Нет, это уже полная хрень какая-то, мелькнула паническая мысль. Перестав тревожить глаза, я «заглянул» в себя.

Да уж…

Что кровь, что эфир носились по телу как угорелые. Сквозь кожные поры постоянно сочились выделения, и розами совсем не благоухали. Сердце выбивало чечётку, а мозг горел огнём, пытаясь вытолкнуть из себя какую-то гадость.

Пля, это чего я там вчера такого сожрал? Даже эта простая мысль вызвала затруднения. Память упорно не желала раскрывать мне свои тайны.