Конечно, потом Кай кусками покажет шефу и остальных прибывших людей, но основное — это, конечно, торжественная встреча высоких сторон. Затем были разговоры в другом зале приёма, и на этом, собственно, всё и закончилось. Кай действительно оказался нормальным мужиком, и мы даже пригласили его в гости, притом он сам изъявил желание пройти красную закалку именно у нас. А на прощанье мы попали на небольшой фуршет, где наши отношения перешли ещё в более доверительную плоскость.

Расставались мы все довольные друг другом. Атланы так вообще сияли улыбками, как театральные софиты, и не скрывали своей радости. Амита им ничуть не уступала, выторговав для нас место под товар в трюме станции.

Уже возвращаясь на поверхность, женщины Атланов нас просветили, кто такой Кай, а по мне так простой нормальный мужик. У меня оставался только один вопрос: зачем туда попёрся я?

Прибыв в наш новый дом, я попросил Сеню, что выступал сегодня за мажордома, показать, где я теперь живу. Заходить в центральный дом-крепость я не стал. Было уже темно и вообще поздно.

Десять стоящих в ряд деревянных домов — это и было жильё артели «Дети Владыки», как мне с серьёзной заточкой пояснил Сеня. Притом сопровождал меня он не один, а с нашей помощницей Авдотьи Семёновны — Аллой.

Уж не знаю, то ли так было кем-то задумано: встречать нас и гостей по типу мальчик-девочка, то ли тут другое? Но одно я знал точно. Моя несносная ученица всю эту ситуацию точно обыграет в свою сторону, и если возникнут вопросы, то Семён сто пудово останется во всём виноватым. Просто ещё никогда не встречал в чём-то виноватых женщин. Таких просто нет по определению.

Мой дом, вернее наш, был третьим. Он был одноэтажным, сложен из брёвен и казался тихим и уютным. Небольшая веранда, холл-гостиная, кухня и три комнаты с большими ложами. Назвать кроватью этот аэродром у меня не получалось. Никаких вещей в доме не было, только шкафы, столы и стулья.

Мои любимые продолжали описывать наши приключения и хвастаться нарядами, переместившись в гостиную на втором этаже. У большого окна, выходящего во внутренний двор, были слышны голоса и мелькали пьяные тени.

Были, конечно, опасения, что они случайно проговорятся про наш фрегат, но я надеялся на их разум и силу воли.

Быстро раздевшись, я упал на своё ложе и понял, как я за сегодня устал. Глаза сами стали слипаться, и мой разум, основной разум погрузился в сон. Однако, пока ты спишь, враг качается. Эту непреложную истину любит повторять мой Рыжий друг.

Вот и дремлющее в Жорике сознание встретило меня, распахнув свои объятья.

Мой парень не терял времени даром. Пока я тусил на орбите, он настроил систему слежения и оповещения, простирающуюся на добрые десятки километров вокруг Москвы. Да, мы вновь расставили сотни «Эвов» на огромной площади, сосредоточив все рычаги управления в моём парне. И судя по тому, что они его беспрекословно слушаются, он остался главным смотрящим за нашей столицей и окрестностями. Но нельзя и исключать, что его полномочия стали гораздо шире.

Неспешно осматривая окрестности, мы неумолимо приближались к нашей долине. Однако мне была необходима общая картина происходящего, и Жорик начал транслировать всё, что видят наши живые шпионы-трансляторы, притом с привязкой к местности. Немного позже наступит время, когда все скопления бандитов и различных воинов Ордена и прочих сволочей будут перенесены на карту, сейчас мне нужна общая картина.

Лёгкая дрожь пробежала по телу, и мой разум слился с сознанием Жорика. Я «увидел» всё, что он хотел мне показать, управляя своими «юнитами».

На самом горизонте полыхнула точка. Словно моргнула искра. Днём бы мы её и не увидели, но в ночи это не составляло проблем. Картинка прыгнула, и моё сознание увидело всё то же, что и дикий «Эв», зависающий недалеко от моря. Мы начали просмотр с дальних рубежей, начиная от побережья в другой от нас стороне. Притом «включались» только те «Эвы», кому было что показать, а это всё, что появлялось в лесах нового.

Костёр и люди. Кто-то спал, лёжа прямо на земле, но охрана бдела. Никому не хотелось, чтобы тебя сожрала во сне какая-нибудь сороконожка. Лёгкое морганье, и картинка изменилась. Здесь лагерь был побольше, и даже вырыты землянки с установленными навесами, а в остальном всё то же самое.

Мы постепенно огибали город. Точнее, наша шпионская сеть смещалась, показывая нам происходящее в лесах и на полянах. Обходя город по кругу, мы видели укреплённые поселения, где наши люди зорко бдели на стенах. Круглосуточно работающие заводы ощетинились тяжёлыми пулемётами и лёгкими орудиями. Мы видели и засады из бандитов на железной и каменных дорогах, ведущих от предприятий в Столицу. Многочисленные базы артелей, ещё державших глухую оборону.

Но были и сожжённые поселения, разрушенные строительные площадки, разграбленные и сгоревшие склады. Попадалось и много пепелищ от одиноких строений. Нас интересовало всё, а особенно места, где все эти интервенты складировали награбленное, а также на «карандаш» брались широкие поляны, куда прилетали дирижабли с новыми отщепенцами и необходимыми вещами, включая боекомплекты и продовольствие.

Особенно внимательно мы относились к уже захваченным поселениям и базам. Не всё предавалось огню, некоторые особо укреплённые места занимали самые большие и дисциплинированные банды, и не только.

Эти заднеприводные извращенцы обнаглели в край, и кроме откровенных отбросов общества на нашу землю ступили и войска. Притом они, уже не стесняясь, обустраивали под себя гарнизоны и захваченные базы.

От увиденного меня охватила праведная ярость. Теперь я воочию увидел, что человеческая натура не меняется даже в далёком космосе на смертельно опасной планете. Как и в прошедшие века, грабительская сущность общества потребителей рвётся наружу. И плевать им на мораль, всё то же обогащение и порабощение вновь во главе угла. Тут уже не прикроешься никакой грозящей смертельной опасностью, у них в городах всё хорошо и нормально. Они пришли убивать и грабить, отнимать и насиловать.

Ну тогда, суки, без обид, возвращаясь в своё сознание, подумал я.

Увиденного хватило с лихвой, чтобы понять общий расклад сил. Эти твари не станут нападать на город, а тем более на заводы и фабрики, это всё актив, а для них это святое. Ради этого они и пришли сюда. Будут душить измором и блокадой. И плевать им, сколько людей умрёт или погибнет, главное — отжать целую страну, а население превратить в рабов.

Впереди перед нами вырастал каменный кряж, опоясывающий нашу долину.

Записав изящный вираж, мы полетели в обход, желая влететь туда со стороны моря через центральный вход, через наш узкий каньон.

Даже на удалении мы чувствовали возросшее содержание эфира в воздухе, что доставляло приятных ощущений моему сознанию. Как такое возможно, я не представлял, однако оно было, и это факт.

Огибая невысокие горы, степенно приближались и к морю. Голубая гладь манила, однако дураков соваться в её глубины пока не находилось. Невзирая ни на что, порыбачить мы собирались в самое ближайшее время, нам необходимо накормить сотни своих людей. Вот как только разберёмся с этой напастью, так сразу и выступим. Оставался вопрос, сколько времени займёт наша война, а что она будет — вопрос решённый.

Нам оставался один гибкий поворот, когда Жорик внезапно сбросил скорость. Один из наших диких «ЭВов» зависал аккурат над входом в долину, вот картинку с него Жорик мне и начал транслировать.

Перед самим ущельем ничего и никого не было. Тут, как и прежде, зеленел кустарник и росли небольшие деревца. Но не эта идиллия заставила нас сбросить скорость до нуля. Справа и слева от входа копошились люди, они не просто лазили по камням, они строили. Десятки, если не сотни, грязных и измученных тяжёлым трудом людей возводили нечто, похожее своими очертаниями на башню. И она была не одна.

С каждой стороны велось строительство. Судя по всему, неизвестные архитекторы собирались соединить их широкой стеной. Начало закладки уже просматривалось. Впрочем, неизвестными эти товарищи оставались недолго. Мелькающие капюшоны и до боли знакомая форма всё расставила на свои места.