— Мистер Уайт, — произнес он, его голос был тихим. — Я готов забыть все, что было между нами. У меня есть идеи по развитию металлургической промышленности. Давайте работать вместе.

Я понимал, что от меня не отстанут. Они не отпустят меня, пока я не сделаю свой ход. Мне нужно было что-то, что могло бы отвлечь их внимание и переключить их жадность на что-то другое и было бы еще более выгодно, чем все эти проекты.

Я посмотрел на Секретаря Казначейства, который стоял у окна, беседуя с Рокфеллером. В моей голове мелькнула мысль. Безумная, дерзкая…

Я дождался, пока все ключевые игроки соберутся в курительной комнате, постучал взятым у официанта ножом по своему бокалу, привлекая внимание.

— Господа, — произнес я, мой голос прозвучал спокойно, но уверенно. — Позвольте мне отвлечь вас от темы канала. У меня есть идея получше.

Все повернулись ко мне, разговоры смолкли.

— Мы тут говорим о том, как заработать миллионы. Но есть одна проблема. Фундаментальная. Наша финансовая система. Она… крайне неустойчива.

Морган приподнял бровь. Рокфеллер внимательно посмотрел на меня.

— Мелкие банки, — продолжил я. — Демпингуют на рынке. Предлагают высокие ставки по депозитам, дешевые кредиты, а потом пропадают с деньгами вкладчиков, разрушая доверие ко всей финансовой системе. Это хаос, господа. Это мешает нам, крупным игрокам, работать стабильно с длинным горизонтом планирования.

Я сделал паузу, наблюдая за их реакцией. Их лица были сосредоточенными. Они понимали, о чем я говорю.

— Нам нужен… государственный финансовый регулятор. Единый, отвечающий за эмиссию долларов. Который будет устанавливать бенчмарк процентной ставки и будет контролировать рынок. Уберет с него всю эту мелочь, всех этих мошенников.

Маркус Голдман, сидевший напротив меня, вдруг расплылся в улыбке. В его глазах загорелся огонек.

— И давать нам… дешевые кредиты, — произнес он, его голос был тихим, но в нем звучало понимание. — Я уловил вашу мысль, мистер Уайт.

По комнате пронесся вздох. Все, кто сидел там, были впечатлены. Им всем уже хотелось дешевых кредитов. Они начали переглядываться, их глаза горели.

— Ведь можно заставить банки резервировать деньги вкладчиков! — произнес один из них.

— И устанавливать нормы кредитования! — добавил другой. — Монополия! Это же настоящая монополия!

Магнаты начали обсуждать выгоды, которые открывал этот проект. Власть, контроль, прибыль. Все это было в этой идее. Я видел, как их жадность, амбиции переключились на что-то новое, гораздо более масштабное, чем Панамский канал.

Лайман Дж. Гейдж, Секретарь Казначейства, который до этого молчал, внимательно слушая, вдруг произнес, его голос был серьезным.

— Но как называть такой государственный банк?

Все взгляды обратились ко мне. Я тяжело вздохнул. Настало время для финального аккорда.

— Федеральная резервная система, — произнес я, и в этой фразе, казалось, заключалось все будущее Америки.

Сразу после судьбоносной встречи в «верхах», в Нью-Йорке высадился «десант» орегонцов. Адвокат Дэвис привез из Портленда клерков и патентных поверенных, которые заинтересовались переездом в «Большое Яблоко». Таких оказалось немало — семнадцать человек.

На вокзале нам пришлось нанимать дополнительные экипажи и дюжину носильщиков, чтобы перевезти весь этот человеческий и имущественный поток. Орегонцы походили на юных орлов, жаждущих взлететь, но еще не научившихся толком махать крыльями, с горящими глазами и суетливыми движениями. За ними следовали несколько поверенных по патентным делам — они были постарше, лет тридцати — и готовых начать работу прямо в фойе отеля. Это был настоящий оплот деловой активности, живой символ того, что мы не просто затеяли авантюру, а всерьез и надолго пришли сюда, чтобы занять свое место под нью-йоркским солнцем.

Я снял целый этаж в «Плазе», чтобы всех расселить. Это было единственное решение, которое могло хоть как-то упорядочить этот хаос. В коридорах отеля тут же закипела жизнь, не свойственная этому месту: папки и документы, разложенные на мраморных столах, оживленные, но пока еще неуверенные переговоры. В их глазах «орегонского десанта» читалась смесь благоговения и трепета перед финансовой столицей Америки, и я, признаться, немного завидовал этой юношеской наивности. Они еще не знали, что Нью-Йорк, как океан, может не только подарить невиданные сокровища, но и утащить на самое дно.

И вот в этот момент мне стало ясно, что мне нужен свой собственный оплот, что-то большее, чем этот временный приют. Офис, не просто комната для переговоров, а настоящий штаб, где я мог бы контролировать потоки информации, денег, людей. И постоянное жилье, место, которое стало бы моим домом, моим замком, моей крепостью в этом бурлящем и чуждом мне городе. Я вызвал Кузьму и Артура. На них я всегда мог положиться, несмотря на их непредсказуемость.

Они явились, едва держась на ногах, — от них за версту несло дешевым пойлом. Я увидел их помятые лица, расстегнутые жилеты и сразу понял, где они провели последние часы. Они набрались, как мальчишки, сбежавшие от надзора. Внутри меня все закипело. Гнев поднимался, как горячая волна, и я едва сдерживал себя, чтобы не накричать на них прямо в коридоре, где сновали другие постояльцы.

— Где вы были?!?

Они синхронно вздрогнули, но тут же попытались изобразить на лицах невинность. Получилось плохо. Артур виновато потупился, а Кузьма… Кузьма, этот старовер, который клялся мне не пить, отводил взгляд. Он всегда казался таким незыблемым, как утес, а тут вдруг оказался… уязвимым.

— В варьете — тяжело вздохнул Кузьма — Там девчонки на сцене такое вытворяют!

— Ты поклялся не пить! — напомнил я ему.

Он поднял на меня мутные глаза.

— Всего рюмашку, Итон. Одну рюмашку. Сказали, что какой-то модный абсент… на полыни. Вся богема пьет. Кто же думал, что он с ног валит… Просто попробовать взял.

Он произнес это так искренне, с такой детской непосредственностью, что весь мой гнев почти прошел. В принципе все было понятно. Соблазны большого города, усталость от тяжелого переезда…

— Хватит вам бездельничать, — резюмировал я, чувствуя, как злость уступает место прагматичности. — Утром, как только протрезвеете, начнете работать. Дел у нас здесь по горло.

Я достал из кармана две газеты с разделами о продаже недвижимости.

— Кузьма, с утра займешься одним делом, которое не терпит отлагательств. Пойдешь на Уолл-стрит. Ищи здания, которые выставлены на продажу. Нас интересуют те, что расположены на самой улице или в соседних кварталах, чтобы там можно было открыть представительство банка, а еще сделать просторный офис для брокерской компании и Юконской транспортной. Узнаешь все — цену, условия, площадь, состояние. Я хочу, чтобы ты все проверил, не доверяя чужим словам.

Я протянул Кузьме газету. Он взял ее дрожащей рукой и кивнул. Артур, увидев, что его черед еще не настал, попытался казаться как можно более трезвым и ответственным. Выглядело это уморительно.

— А ты, Артур, — я перевел взгляд на него. — У тебя будет своя задача. Я хочу, чтобы ты нашел для нас поместье. Не просто дом, а резиденцию, которая бы соответствовала моему новому положению. Я хочу, чтобы там было все, что нужно для комфортной жизни и для представительства.

Я начал перечислять ему свои требования, которые уже давно сформировались в моей голове и которые я тщательно обдумывал в поезде.

— Главное здание, разумеется, большое, с просторными залами для приема гостей. Не меньше десяти тысяч квадратных футов. И чтобы не стыдно было принимать самых влиятельных людей этого города. Чтобы было место для библиотеки, для моего кабинета. Служебные постройки — конюшня, угольный сарай… И обязательно причал для яхт — задумался, что я еще забыл… — Ага, дом для охраны и прислуги. Если будет свой парк — вообще отлично.

Артур кивал, его глаза округлились. Эта задача явно пришлась ему по душе.