— А Дары?

— Дары появились позже. Через несколько недель, если верить источникам. Может, через месяц. Люди начали получать способности — сперва единицы, потом десятки, потом тысячи. И смогли массово дать отпор.

— То есть сначала угроза, потом защита.

— Именно! — Белозёров аж хлопнул ладонью по блокноту. — Баланс! Однако сразу возникает вопрос. Кто или что обеспечивает этот баланс?

— И какие есть версии?

— Ну… — он откинулся на спинку лавочки. — Самая популярная среди коллег — божественная. Боги, высшие силы, вселенная — называйте как хотите. Мол, некая сущность увидела, что людям плохо, и помогла. Мне эта версия совсем не нравится.

— А вы какой придерживаетесь?

Так, небольшими вопросами я хотел побольше узнать о существе, которого мне показала Система. Хотел понять, реально ли оно, или это абстракция, через которую программа пытается что-то донести.

— Я считаю, что баланс не случаен, но и не божественен. Разломы порождает что-то конкретное. Некий источник. А Дары — это реакция. Либо того же источника, либо другого. Вселенная не абстрактна — за процессами стоит какой-то механизм. Пусть даже пока мы его не понимаем, но он есть.

— Какое-то существо? — спокойно спросил я.

— Возможно. Одно существо, которое несёт и хаос, и защиту. Или два — одно создаёт угрозу, другое даёт оружие против неё. В легендах чаще упоминается второй вариант. Два начала, два полюса. Хаос и порядок.

Два существа. Хаос и порядок.

Я молчал. Смотрел на свой кофе. Белозёров, к счастью, не требовал реакции — он увлёкся и мог так говорить часами:

— Конечно, доказательств нет. Ни одна экспедиция не нашла ни следов существ, ни артефактов, которые бы подтвердили эту теорию. Но… — он поднял вверх палец, — отсутствие доказательств не является доказательством отсутствия. Если такие существа реальны, они могут прятаться так, что мы их никогда не найдём. По крайней мере, не нашими нынешними методами.

— Спасибо, Александр Константинович, — кивнул я. — Это было очень познавательно.

— Если захотите углубиться в изучение вопроса, заходите ко мне на кафедру. У меня есть кое-какие переводы с латыни и арабского, которые вас могут заинтересовать, — он встал, сунул блокнот обратно и наконец вспомнил про шоколадку. Откусил остаток и пошёл к столовой, на ходу поправляя пиджак.

Я остался на скамейке, погруженный в свои мысли.

Два существа или одно? У науки есть два предположения. И в видении ночью я видел две двери. Хаос и порядок.

Да и ничто у голубого дракона не говорило о том, что он создаёт разломы. Я видел только Дары. Значит, если сложить всё воедино: и теорию, и мои видения, то выходит, что существа два. От одного в мире появились разломы, от другого — дары.

Если этот дракон и правда реален, то он спит где-то глубоко в морской бездне.

Система показала мне это видение без ощущения давления воды, по которому можно было попытаться определить глубину. Конечно, если бы оно меня ещё в видении не раздавило.

Как искать этого дракона, если он реален? В мире полным-полно таких глубоководных впадин, и неизвестно, в какой он прячется. К тому же дно океана исследовано не полностью. Возможно, дракон находится в какой-то неоткрытой бездне.

А в том, что дракон даст ответы на многие вопросы, я не сомневался. Иначе бы Система не показывала мне его.

Это всё напоминает большую игру. Где я должен разгадать загадку по кусочкам пазла. И с каждым разом части мозаики становятся всё крупнее.

С этими мыслями я хотел откусить от второго сэндвича. Но тот так и завис в десяти сантиметрах от моего рта.

Потому что на мою лавочку рядом сел парень. Я его не знал.

Лет двадцати, может, чуть старше. В форме академии. Но часы на запястье — не показушные, а тяжёлые, швейцарские. Такие носят люди, которым не нужно никому доказывать, что у них есть деньги.

Но лицо незнакомца, который даже не поздоровался, рассказывало другую историю. Бледное, осунувшееся, под глазами тёмные круги. Губы обветренные, волосы не уложены — этот парень сегодня явно не смотрелся в зеркало. Руки подрагивали.

Я молча ждал. Когда человек в таком состоянии садится рядом с тобой без приглашения, он заговорит сам. Торопить не нужно.

Вскоре он повернулся.

— Я видел вчерашние новости, — сказал он так, словно уже не раз репетировал этот разговор. — Про защиту от энергии хаоса. Знаю, что было опровержение. Я в него не верю.

Ну началось! Я же только ушёл от таких вопросов из столовой. И даже в этой пустой части корпуса меня всё равно нашли.

— Понятия не имею, о чём ты, — ответил я. — Опровержение было официальное. Ошибка журналиста, наверное, я ему не нравлюсь, вот и решил подставить.

Парень не спорил. Просто сидел и молчал дальше.

И вот это молчание было хуже любого напора. Потому что в нём не было ни злости, ни расчёта, ни уверенности богатого человека, который привык покупать решения. Только усталость. Тяжёлая, давящая, какая бывает у людей, которые не спали всю ночь и знают, что завтра будет хуже.

— Что ты хочешь за защиту? — тихо спросил он.

Я встал. Взял кофе и свой несчастный сэндвич.

Не собирался признавать, что и правда могу дать защиту. Иначе так набежит вся академия, а потом я не смогу помочь тем, кто уже обратился.

— Мне нечего тебе предложить. Потому что у меня нет того, о чём ты говоришь, — я пошёл к лестнице, что вела наверх. Спокойно, не оглядываясь. Может, отстанет.

Не отстал. Парень поднялся за мной. И догнал.

— Подожди! Пожалуйста! Я могу хорошо тебе заплатить. А если тебя не интересуют деньги, у моей семьи есть дом в Подмосковье и три квартиры в центре Москвы. Связи на уровне министерств. Мой отец — генеральный директор «Северной энергетической». Что хочешь, Афанасьев. Назови цену!

«Северная энергетическая». Одна из крупнейших компаний страны. Я даже не удивился — по часам было понятно, что парень не из бедной семьи. Но и это ничего не меняло.

Спокойно поесть мне сегодня, видимо, не суждено. Я продолжал идти. Парень не отставал. Голос его становился всё более хриплым, слова — всё более сбивчивыми:

— Всё что угодно. Я серьёзно! Хоть супермодель в жёны. Хоть красный Феррари!

Я остановился и повернулся. Это уже звучало как полный абсурд.

— Всё сказал? — строго спросил я.

Парень осёкся.

— Я ничем не могу помочь, — спокойно сказал я.

Парень обогнал меня. Встал прямо на пути. И по его лицу я увидел: он на грани отчаяния. Губы дрожали, глаза покраснели, на скулах ходили желваки. Это был не наглый мажор, который привык покупать всё за деньги. Это был напуганный парень, у которого случилось что-то страшное.

— Пожалуйста, — он почти шептал. — Я не для себя прошу. А для отца!

Я вопросительно вскинул бровь.

— Он вчера обратился, — тихо пояснил парень. — Прямо во время семейного обеда. За столом, при матери, при младшей сестре. Мать рассказала мне по телефону… — откашлялся парень. — Семейные маги смогли его удержать артефактами. Но это временно. Артефакты будут работать максимум трое суток. А потом он присоединится к тем, кто крадёт Дары.

Я стоял и смотрел на него. В моей голове столкнулись два голоса.

Один говорил: нельзя. За этой помощью последует разглашение, а вместе с тем и последствия: лавина просителей, давление на ФСМБ, потеря контроля над ситуацией. Всё, из-за чего вчера одёрнули журналиста в прямом эфире.

Другой голос говорил проще: у этого парня отец обратился, и он рискует его потерять. И я могу это предотвратить. Прямо сейчас. Одним прикосновением.

— Пожалуйста, — повторил парень. И в его голосе не осталось ничего, кроме отчаяния.

— Я подумаю, как можно помочь, — ответил я парню. — У меня есть знакомый в исследовательском центре. Но сразу говорю: ничего не гарантирую. Они только начали исследования.

Нельзя было показывать, что я правда обладаю навыком защиты от хаоса. Этого человека я совсем не знал, и ни о каком доверии не шло речи.