— Нет-нет. Так не пойдёт. Спасибо за подсказку, — она поднялась со своего места. — Я пошла пробовать.

Маша первой вышла на сцену. Зал притих, наблюдая. Она подошла к диску, осмотрела руническую сетку, задумалась. Потом вытянула руку и начала аккуратно вводить пространственную энергию в печать.

Я наблюдал из зала. Техника у неё была хорошая — чистая, аккуратная. Но она пыталась разрушить руническую основу, а не обойти пространственный компонент. Это как пытаться выбить дверь, когда нужен ключ. Бесполезно. Эту печать напором не разрушить.

Маша влила ещё энергии, нащупывая слабые точки. Руны вспыхнули, сопротивляясь.

И Маша исчезла.

Хлопок воздуха. Пустое место на сцене. Зал ахнул.

— Куда она делась⁈ — кто-то выкрикнул из первого ряда.

— Не переживайте, — ректор поднял руку. — Служба безопасности сейчас её приведёт.

Следующим на сцену вышел парень из класса стихийной магии. Попробовал взломать огнём. И тоже исчез.

За ним вышла девушка-артефактор. Попыталась деактивировать руны специальным инструментом. И она испарилась.

Зал веселился. Студенты подначивали друг друга, делали ставки, кто продержится дольше. Обстановка стала больше похожа на развлекательное шоу, чем на академическое мероприятие.

Но минут через десять активных попыток в зал спешно вошёл начальник службы безопасности. Обычно Артур Вениаминович двигался степенно, как человек, привыкший контролировать ситуацию. Но сейчас шёл быстрым шагом.

Артур Вениаминович приблизился к ректору и наклонился к уху. Сказал что-то тихо.

Юрашев тотчас выпучил глаза.

— Нам нужно остановить испытания, — объявил ректор залу. — В месте для перемещений… закончилось пространство. Прошу всех подождать, пока мы разберёмся.

Раздались недовольные возгласы студентов, но никто не ушёл. Слишком интересно.

А мне на телефон пришло сообщение: «Г. В., подойдите за кулисы. Срочно!»

Я протиснулся через ряды, обошёл сцену и зашёл за кулисы. Там стоял нервный ректор и Басин. Оба смотрели на меня с выражением, которое мне не понравилось.

— Глеб Викторович, — Юрашев заговорил тихо, но каждое слово звучало как удар. — Куда именно печать перемещает людей?

— В камеру в подземелье главного корпуса, — ответил я. — Мы с Кротовским специально выбрали это место, когда тестировали. Вы сами там были дважды.

Ректор и Басин переглянулись.

— Там никого нет, — помотал головой начальник охраны. — Все камеры пусты.

Новость была удивительная. Хотя бы потому, что я был абсолютно уверен, что мы с Кротовским точно предусмотрели точку перемещения и сделали так, что изменить её практически невозможно. В этом-то и заключался весь защитный механизм.

Но ребята переместились отнюдь не в камеру в подвале главного корпуса. А куда — я понятия не имел, и охрана академии — тоже.

И это серьёзная проблема, потому что речь шла о живых людях, в том числе о Маше.

Я не настолько хорош в артефакторике, чтобы в два счёта починить руническую вязь. Но попробовать стоило. И будем надеяться, что их не в канализацию перенесло, где Машины французские духи ей не помогут.

— Принесите артефакт, — попросил я Басина. — Я попробую разобраться, но не хотелось бы это делать на виду у всей академии.

Начальник охраны вопросительно посмотрел на ректора, и Станислав Никанорович коротко кивнул. Басин вышел и через пару минут вернулся с диском в руках. Отдал его мне.

— Степана Геннадьевича позвать? — тревожным голосом спросил ректор. Было видно, что он всерьёз переживает за студентов.

— Сначала дайте мне минуту. Возможно, смогу справиться сам.

— Хорошо, но поторопитесь, — нервно ответил он.

Я повернул диск в руках и мысленно обратился к Системе: можешь отследить траекторию перемещения?

[Анализ…]

[Защитная вязь артефакта: видоизменена]

[Причина: внешнее энергетическое воздействие, частичное повреждение рунического контура]

[Точка выхода: смещена]

[Определение новых координат…]

Всё это время я старательно делал вид, что изучаю руны. Крутил диск, щурился, водил пальцем по контурам — в общем, изображал сосредоточенного артефактора. На самом деле внешне никаких отличий от того, что мы с Кротовским создали, видно не было.

А вот на энергетическом плане, через Абсолютное восприятие, картина была другой. Микроэнергетические повреждения в нескольких рунах, едва заметные трещинки в структуре. Наверняка это Маша: она не смогла полностью сломать печать, но чуть-чуть изменила её свойства. Достаточно, чтобы сместить точку выхода.

Ну, для А-класса пространственного мага — это даже впечатляет. Печать-то рассчитана на то, чтобы выдерживать взлом.

[Анализ завершён]

[Траектория определена]

[Новые координаты: подвальное помещение корпуса общественного питания, секция холодильного хранения]

Морозильная камера столовой. Ну прекрасно, по крайней мере не женский туалет.

— Я знаю, где они, — сказал я ректору и Басину. — Сейчас всех верну.

Открыл портал. Юрашев и Басин переглянулись, но шагнули следом за мной, не задавая лишних вопросов.

Мы вышли в морозильной камере кухни столовой. Клубы холодного воздуха ударили в лицо, стеллажи с замороженными продуктами уходили вглубь помещения. Лампа под потолком мигала, освещая пространство рваным жёлтым светом.

А на полу между коробками с пельменями и мешками замороженных овощей сидели трое студентов. Маша, парень из стихийного класса и девушка-артефактор. Все бледные, с красными носами и заиндевевшими бровями.

Девушка-артефактор обнимала себя руками и стучала зубами. Парень-стихийник сидел, прислонившись спиной к стеллажу, и пытался согреть руки огнём, но от холода магия шла нестабильно — из пальцев вырывались жалкие искры, которые тут же гасли.

А Маша встала по центру камеры, скрестив руки на груди, и выглядела так, будто это не её заперли в морозилке, а она сама сюда зашла и просто ждала, пока за ней придут.

— Ну наконец-то! — воскликнула она, увидев нас. — Я думала, тут кони двину!

— Да мы сидим здесь всего десять минут, — раздался голос парня-стихийника. — Хотя здесь так холодно, словно маги льда поработали.

— Вообще-то так оно и есть, — подтвердила девушка из класса артефакторики. — Эта камера на заряженных магией льда кристаллах работает.

— Всё равно десять минут при минус двадцати — это уже за гранью! — отрезала Маша. — Холод плохо влияет на мою кожу! И вообще, что у вас за место перемещения такое? Морозильная камера⁈

Вместо ответа я лишь улыбнулся.

Не объяснять же ей, что по плану должна была быть камера. Настоящая. Холодная. С решётками и крысой, которую никто не собирался ловить. Так что морозильник — это ещё гуманный вариант.

— Идём, — я указал на портал, что вёл обратно за кулисы.

Парень-стихийник первым рванул к нему.

— Ну наконец-то тепло! — выдохнул он и исчез в портале.

Студентка из артефакторного класса обернулась на Машу перед выходом. Та стояла неподвижно, скрестив руки на груди. Она помялась секунду и тоже прошла.

— Мария Вячеславовна, — строгим голосом начал ректор. — Прошу вас вернуться в зал. Сейчас не время показывать свой характер.

Маша тяжело вздохнула. Она была неглупа и понимала, что ректор прав. Но всё равно выдержала паузу — секунд пять, не меньше. Принципиальная. Потом всё-таки прошла в портал, гордо подняв подбородок.

Перед тем как выйти самому, я повернулся к ректору:

— Энергетическая вязь печати повреждена. Лучше отложить испытания на пару дней, пока Кротовский не разберётся и не усилит защиту.

— Кротовский? — делано возмутился Юрашев. — А почему не вы?

— Потому что с меня пространственная магия, с него — руны. Так мы договорились, — пожал я плечами.

— Ладно, — вздохнул ректор.

Мы вернулись за кулисы. Потом я закрыл портал и сел на своё место в зале.