Но проверять, какие будут последствия, крайне не хотелось.

— И поэтому вы решили действовать за моей спиной, — президент скрестил руки на груди.

— Отчасти да, отчасти нет. Я не мог пойти напрямую к вам. Как минимум у меня нет вашего номера телефона. И у куратора нет распоряжения передавать вам от меня что-либо, он действует только через генерал-майора Крылова. Через него мы и организовали операцию по выявлению предателя.

— Звучит как плохое оправдание, — хмыкнул Вячеслав Игоревич.

— Возможно, — я даже не стал отрицать. — Суть в другом. Сообщи я вам заранее, вы бы организовали проверку. А этот человек бы её почувствовал и улизнул. И продолжил бы представлять опасность для страны. Поэтому мне было важно проверить всё самостоятельно.

Президент молчал. Смотрел на меня, не моргая. Тяжёлый, давящий взгляд. Из тех, от которых хочется отвести глаза. Но я не отвёл.

— Мне не нравится, когда за моей спиной происходит нечто подобное, — наконец произнёс он.

— Понимаю.

Вместо того, чтобы повторять оправдания по кругу, я достал из кармана сложенный вчетверо листок и протянул президенту со словами:

— Я нашёл ещё пятерых.

Он взял листок. Развернул. Прочитал. И не сдержал удивления — брови взлетели вверх, а пальцы, державшие бумагу, чуть сжались.

Пять имён. Пять высокопоставленных чиновников. Пять предателей рода людского, которые занимают ключевые посты в системе управления страной.

— А теперь скажите, — я подался вперёд. — Если бы я пришёл со всем этим к вам изначально, что бы вы сделали?

Президент задумался. Было видно, что врать он не собирается. Тщательно обдумывает каждое слово.

— Я бы организовал проверку в нашем исследовательском центре, там есть соответствующая аппаратура, — ответил он где-то через минуту раздумий.

— Исследовательского центра завтра бы не стало, — добавил я. — Они бы его уничтожили, как только поняли, зачем их привели.

— В любом случае я бы прислушался к вашим словам, — сказал президент. — И организовал бы проверку в другом месте.

Может быть. А может, и нет. На самом деле я ожидал, что приду сюда — и наказание последует незамедлительно.

Потому что президент прав: действовать за его спиной некрасиво. Зато эффективно. Я не рискую тем, что предатель сбежит, а на руках уже есть весомые доказательства. Конечно, не всё прошло как по маслу, и косяки в плане были, а потому я сейчас и сидел здесь.

Но зато теперь никто не будет сомневаться в том, что в высшей власти сидят Пожиратели.

— Вы слишком спокойно приняли тот факт, что я, как вы правильно выразились, действовал за вашей спиной, — нахмурился я.

Можно было порадоваться и не задавать лишних вопросов. Но интуиция подсказывала: что-то здесь нечисто.

— Я замечал странности за некоторыми из этих людей, — президент свернул листок. — И у меня уже была мысль их проверить.

Он положил листок на стол. Постучал по нему пальцем.

— А сейчас я вижу их имена здесь. Поэтому спрашиваю вас, Глеб Викторович: что вы предлагаете? Если существует вариант, что вы ошиблись, а мы устраним этих людей — это будут непоправимые последствия. Для всех.

— Вероятности ошибки нет, — прямо обозначил я. — Мы можем провести всё здесь. Прямо сегодня, если захотите. Вызовите их в одну из экранированных комнат. Я покажу всё наглядно. Убивать необязательно — перемещу в Пространственный карман, как и предыдущего.

Президент задумался. И несколько минут мы сидели в тишине.

Я сидел тихо и не торопил. Такие решения не принимаются с наскока. Пять человек. Одно неверное движение — и последствия будут катастрофическими.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я их вызову на совещание через час.

Он поднял трубку телефона на столе и отдал распоряжение секретарю. Затем мы обсудили подробный план, и у нас ещё оставалось достаточно времени до его реализации.

Мы с Дружининым вышли в коридор. Куратор шумно выдохнул, словно последние двадцать минут вовсе не дышал.

— Я уж думал, что сегодня меня уволят, — признался он.

— Вас хотя бы могли уволить, — усмехнулся я. — Меня вот могли закрыть далеко и надолго.

— Опять ваши шуточки, — покачал головой он. — Я уже сто раз пожалел, что пошёл у вас на поводу.

— Не у меня, а у здравого смысла. Зато смотрите, как эффективно мы можем решить эту задачу.

— Всё равно у меня в голове не укладывается, — он посмотрел на меня изучающе. — Как вы это всё определяете? Эту… энергию. В людях.

— Чувствую, — улыбнулся я и ничего больше не добавил.

Дружинин хмыкнул. Понял, что объяснений не будет. Ну ещё бы, я же не спрашиваю его, как он электрические заряды чувствует.

Час ожидания мы провели в кремлёвской столовой. Кормили там очень вкусно и очень дёшево. На моё удивление, учитывая, какие зарплаты у тех, кто тут работает. Борщ за семьдесят рублей, котлета по-киевски за сто двадцать, компот — бесплатно.

Дружинин взял двойную порцию гречки с подливой и ел молча, сосредоточенно. Нервничал. Я его понимал.

Я тоже нервничал, просто не показывал этого. Пять Пожирателей в одном помещении — это не один генерал в кабинете. Если хотя бы один из них почует неладное раньше времени, начнётся хаос. В прямом и переносном смысле.

К нужному времени мы поднялись на этаж. Кабинет для совещаний — экранированный, с усиленными стенами и магической изоляцией. Идеальное место. Никакой сигнал не пройдёт наружу, никакая магия не просочится сквозь стены. Что бы ни произошло внутри — останется внутри.

Я зашёл, а куратор следом за мной.

Все уже были на месте. Хм, не знал, что здесь принято приходить заранее.

Пять мужчин сидели за овальным столом. Разного возраста, разной комплекции, но все — в дорогих костюмах, с тем особым выражением лица, которое бывает у людей, привыкших к власти. Рядом с ними стоял президент. Увидев меня, он кивнул.

— Глеб Викторович, здравствуйте. Присаживайтесь, — произнёс он так, будто мы впервые за сегодня видимся.

Рукопожатия. Вежливые кивки. Мы с Дружининым сели.

Я окинул взглядом пятерых присутствующих. Система отозвалась мгновенно:

[Обнаружены носители нестабильной энергии хаоса (5 человек)]

[Концентрация: от 88% до 97%]

[Статус: критический]

[Ментальное воздействие: не обнаружено]

[Примечание: ментальный контроль отсутствует. Однако при столь длительном воздействии внушённые установки могли стать частью собственного сознания носителя. Определить достоверно, был ли контроль ранее — невозможно]

Этим людям уже не помочь. Их можно только остановить. И уже не столь важно, как они докатились до такой жизни.

Ясно, что они служат Учителю добровольно. Или, по крайней мере, думают, что добровольно. Когда чужие мысли становятся твоими, разница стирается.

Я уже видел такое с Таисией, когда даже снятие ментального контроля не сразу помогло вернуть её прежнюю. А когда на человека воздействуют так годами — обратная дорога стирается вместе с личностью.

— Итак, господа, буду краток, — президент присел и открыл папку на столе. — Времени у нас с вами немного…

Внезапно у него зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, нахмурился. Закрыл папку, поднялся.

— Господа, вынужден отойти. Сами понимаете.

Мужчины за столом кивнули. Я тоже кивнул. Всё шло по плану.

Президент вышел и закрыл за собой дверь. Экранированная, тяжёлая, которая отрезала этот кабинет от остального мира.

Секунду стояла тишина.

А потом один из мужчин — тот, что сидел ближе всех ко мне — повернулся и хищно оскалился.

— Не верю я в такое совпадение, — тихо произнёс он.

— Я тоже, — согласился сидящий напротив. Крупный, лысый, с массивной шеей.

Они переглянулись. Пятеро мужчин, которые секунду назад изображали чиновников на совещании, одновременно сбросили маски. Это было почти синхронно, как по команде.

Пожиратели поняли, что их раскрыли. Дальше играть свои роли не имело смысла. Ну, только если они убьют меня и уничтожат предустановленные камеры… вместе с теми, кто их смотрит. А это практически нереально. Почему? Потому что я пришел сюда с целью уничтожить их.