Заложив вираж, Лун приблизился и наконец понял, что это пузырь поддерживает судно в воздухе, а не наоборот. «Ничего себе». Другие летучие корабли держались на волшебных камнях из недр небесных островов. Этот метод казался гораздо сложнее.

Деревянный корпус под пузырем был сложной формы, с округлыми выпуклостями и открытыми балконами, которые сейчас пустовали. Луну показалось, что кто-то промелькнул в овальном окне, но из-за солнечных бликов и искажений в прозрачном кристалле он не смог разобрать деталей.

Селадонна поравнялась с ним и крикнула:

– Не подлетай слишком близко! Они испугаются.

Неудивительно – посудина выглядела очень ненадежной. Когда Селадонна изогнула крылья и заскользила наперекор ветру в сторону города-статуи, Лун последовал за ней.

Облетая озеро вместе с Селадонной, Утесом и остальными, Лун решил, что земные хищники и племена вряд ли смогли бы напасть на такой город, а подземные существа не умели рыть туннели в скалах и обычно избегали воды. Но для Сквернов этот город мог стать легкой добычей.

Еще несколько летучих пузырей были пришвартованы к большой плоской площадке на коленях статуи. Лун видел и другие судна, поменьше, с небольшими пузырями и площадками, на которых едва мог уместиться один земной обитатель. Они сновали вверх и вниз по склону, а некоторые были привязаны канатами к балконам и колоннам.

Селадонна стала снижаться, направляясь к коленям статуи, и Лун последовал за ней.

Королева приземлилась на открытой площадке в центре. Лун опустился рядом и сложил крылья, чтобы освободить место для остальных. Воины задержались, давая возможность Утесу перевоплотиться, и лишь затем приземлились. Только после этого Лун принял земной облик. Холодный ветер растрепал его волосы, потянул за одежду и шепотком прошелся по пузырям привязанных кораблей. Площадка была вымощена зеленым мрамором и подступала к трем большим аркам, вытесанным в груди статуи. Каждую арку обрамляли высокие спирали колонн.

В арках собрались земные обитатели, видимо, вышедшие, чтобы поприветствовать гостей. Прежде Лун думал, что эти создания либо хорошие скалолазы, либо копатели и поэтому построили свой город на статуе в скале. Но у земных обитателей, которые стояли между колонн и смотрели на них, не было ни когтей, ни широких плеч, ни сильных рук, свойственных тем, кто от природы наделен даром строить туннели. Они были высокими, стройными и гибкими, с очень бледной, сероватой кожей и кутали свои тела в длинные парчовые пальто. Над их вытянутыми глазами нависали высокие лбы с выступающими бровями, а темные или серебристо-серые волосы были уложены кольцами в сложные прически.

Вперед поспешно вышла женщина, одетая в пальто из шелковистой ярко-зеленой и голубой ткани. Выступив из-за колонн, она сказала:

– Селадонна, пожалуйста, входи, не стой на ветру. – Она говорила по-кедайски, на одном из самых распространенных языков Трех Миров.

– Благодарю, Энния. – Селадонна оглянулась на воинов, убедилась, что они все приняли земной облик, и прошла вслед за женщиной.

За арками открывался высокий зал с колоннами – рынок или место собраний. Посреди него бил фонтан, выложенный цветной плиткой и почти касавшийся струей купольного свода. По залу были разбросаны прилавки торговцев, и Лун заметил на них свертки тканей, цветное стекло и разные металлические безделушки. Повсюду стояли мужчины и женщины, но им, похоже, было интереснее болтать друг с другом и таращиться на раксура, а не разглядывать товары. Сначала их внимание привлекла яркая чешуя Селадонны, а затем непривычный вид Луна и Утеса. Похоже, их снедало любопытство, но они не боялись гостей.

Лун не сомневался – Скверны это изменят.

Энния сказала Селадонне:

– Одно из наших торговых судов только что вернулось из далекого путешествия на запад. Теперь товар распределяют по лавкам и продают, а те, кто ставил на успех торговцев, пришли, чтобы узнать новости.

Селадонна притворилась, будто ей интересно, хотя Лун сомневался, что это так. Раксура плохо понимали, что такое деньги и зачем крупные земные поселения используют их в торговле.

Энния повела гостей на другой конец зала, затем вверх по широкой лестнице в просторную галерею. Там ждали двое земных мужчин, которые распахнули перед ними тяжелую дверь.

За ней оказалась большая приемная. С потолка свисала бронзовая люстра, состоявшая из светящихся стеклянных шаров, которые держались на металлических звеньях. На толстом круглом ковре кольцом стояли скамьи с темно-синими подушками и изящные бронзовые кресла с высокими спинками. Лун почувствовал приторные ароматы духов и дыма, которые смешивались с запахами камней, воды и металла.

Вслед за ними в комнату вошло несколько земных обитателей, и двое захлопнули тяжелую бронзовую дверь, отрезав их от шумного рынка. Луну это не понравилось, но он напомнил себе, что Селадонна уже здесь бывала. И все же он настолько привык скрывать от земных обитателей свою природу, что теперь опасался меняться при них, особенно когда на него вот так таращились.

Селадонна тоже заговорила по-кедайски:

– Энния, это мой… – Она замешкалась, вспоминая нужное слово. – Мой брат, Лун. И Утес, старейшина двора Туман Индиго.

Энния улыбнулась и изящно опустилась в кресло.

– Приветствую вас. Пожалуйста, садитесь. Селадонна, ты не рассказывала, что у тебя есть брат.

Раксура всегда появлялись на свет выводками по пять детей, но Селадонна не стала об этом говорить.

– Он недавно прилетел к нам в гости. – Сев на скамью напротив Эннии, она посмотрела на Луна и кивком указала ему на соседнее место. Обычно на встречах с другими правителями консорты сидели позади королев, однако Селадонна решила следовать обычаям земных обитателей. Лун подумал, что она поступает мудро. Чем больше они расположат к себе авентерцев, тем проще будет их убедить.

Трое спутников Эннии – двое земных мужчин и пожилая женщина – тоже сели, но отодвинулись от раксура подальше. Под пальто у них были теплые одежды: штаны, длинные рубахи и жилеты, все окрашенные редкими, дорогими цветами и либо вязаные, либо сшитые из тяжелой парчи. На вид в их худых тельцах почти не было мяса, так что они не могли обойтись без теплой одежды, которая защищала их от ветра и постоянного холода, царившего среди каменных стен. Разглядев авентерцев поближе, Лун заметил, что вытянутыми были не только их глаза, но и головы, и руки, и ноги – даже окрыленные раксура выглядели по сравнению с ними не такими худыми и длинными.

Воины сели на скамью и на пол позади Луна и Селадонны; они чуть потолкались локтями, но не произнесли ни слова. Утес, не обращая ни на кого внимания, пошел по периметру комнаты, стал разглядывать расписанные панели, которые висели на стенах, и вселять страх в авентерцев.

По спине Луна пробежал холодок. Обычно Утес относился к земным обитателям доброжелательно, не чурался их в странствиях, а подходил, чтобы узнать новости и просто поговорить. Сколько Лун его знал, праотец всегда был с ними вежлив. Лун принюхался, стараясь сделать это незаметно.

Энния посмотрела на Утеса, нахмурила темные брови, а затем недоуменно улыбнулась Селадонне. Однако та не смутилась и никак не попыталась объяснить или оправдать чудачества праотца. Через некоторое время Энния сдалась и сказала:

– Я уже послала за моим отцом, так что он скоро придет. Он всегда рад встретиться с тобой.

– Мне тоже не терпится снова поговорить с ним, – непринужденно ответила Селадонна. – А еще я хотела показать брату ваш город и познакомить с вами.

– Понимаю. – Энния снисходительно посмотрела на Луна. – Наверное, Авентера кажется тебе очень необычным местом. Твоя сестра рассказывала, что вы живете совсем не так, как мы, «земные создания».

– Я уже жил в земных городах, – сказал Лун. Позади кто-то удивленно заерзал – видимо, воины не привыкли к тому, чтобы молодые консорты говорили с чужаками и тем более с земными обитателями. Что ж, придется им привыкнуть. Лун не хотел торопить разговор, но когда-нибудь речь все же зайдет о Сквернах, и к тому моменту Энния должна была понять, что Лун знает, о чем говорит.