Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Дружинин Александр ВасильевичКарамзин Николай Михайлович
Раич Семён Егорович
Струговщиков Александр Николаевич
Греков Николай Иванович
Баратынский Евгений Абрамович
Ломоносов Михаил Васильевич
Тепляков Виктор Григорьевич
Григорьев Аполлон Александрович
Вронченко Михаил Павлович
Катенин Павел Александрович
Сумароков Александр Петрович
Аксаков Константин Сергеевич
Кюхельбекер Вильгельм Карлович ""Кюхля""
Михайлов Михаил Михайлович
Пушкин Александр Сергеевич
Лебедев Иван Владимирович
Дельвиг Антон Антонович
Дуров Сергей Фёдорович
Давыдов Денис Васильевич
Толстой Алексей Константинович
Мерзляков Алексей Федорович
Батюшков Константин Николаевич
Барков Иван Семенович
Веневитинов Дмитрий Владимирович
Плещеев Алексей Николаевич
Милонов Михаил Васильевич
Бенедиктов Владимир Григорьевич
Иванчин-Писарев Николай Дмитриевич
Миллер Фёдор Богданович
Шевырёв Степан Петрович
Костров Ермил Иванович
Нелединский-Мелецкий Юрий Александрович
Лермонтов Михаил Юрьевич
Тургенев Иван Сергеевич
Губер Эдуард Иванович
Туманский Василий Иванович
Деларю Михаил Данилович
Тютчев Федор Иванович
Крылов Иван Андреевич
Дмитриев Иван Иванович
Мей Лев Александрович
Востоков Александр
Гнедич Николай Иванович
Гербель Николай Васильевич
Пальм Александр Иванович
Полежаев Александр Иванович
Майков Аполлон Николаевич
Жуковский Василий Андреевич
Павлова Каролина Карловна
Козлов Иван Иванович
Берг Николай Васильевич
Полонский Яков Петрович
Хемницер Иван Иванович
Воейков Александр Федорович
Фет Афанасий Афанасьевич
 > Мастера русского стихотворного перевода. Том 1 > Стр.37
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
36
37
38
...
104

Роберт Саути

69. Суд божий над епископом
Были и лето и осень дождливы;
Были потоплены пажити, нивы;
Хлеб на полях не созрел и пропал;
Сделался голод, народ умирал.
Но у епископа, милостью неба,
Полны амбары огромные хлеба;
Жито сберег прошлогоднее он:
Был осторожен епископ Гаттон.
Рвутся толпой и голодный и нищий
В двери епископа, требуя пищи;
Скуп и жесток был епископ Гаттон:
Общей бедою не тронулся он.
Слушать их вопли ему надоело;
Вот он решился на страшное дело:
Бедных из ближних и дальних сторон,
Слышно, скликает епископ Гаттон.
«Дожили мы до нежданного чуда:
Вынул епископ добро из-под спуда;
Бедных к себе на пирушку зовет», —
Так говорил изумленный народ.
К сроку собралися званые гости,
Бледные, чахлые, кожа да кости;
Старый, огромный сарай отворен,
В нем угостит их епископ Гаттон.
Вот уж столпились под кровлей сарая
Все пришлецы из окружного края…
Как же их принял епископ Гаттон?
Был им сарай и с гостями сожжен.
Глядя епископ на пепел пожарный,
Думает: будут мне все благодарны;
Разом избавил я шуткой моей
Край наш голодный от жадных мышей.
В замок епископ к себе возвратился,
Ужинать сел, пировал, веселился,
Спал, как невинный, и снов не видал…
Правда! но боле с тех пор он не спал.
Утром он входит в покой, где висели
Предков портреты, и видит, что съели
Мыши его живописный портрет,
Так, что холстины и признака нет.
Он обомлел; он от страха чуть дышит…
Вдруг он чудесную ведомость слышит:
«Наша округа мышами полна,
В житницах съеден весь хлеб до зерна».
Вот и другое в ушах загремело:
«Бог на тебя за вчерашнее дело!
Крепкий твой замок, епископ Гаттон,
Мыши со всех осаждают сторон».
Ход был до Рейна от замка подземный;
В страхе епископ дорогою темной
К берегу выйти из замка спешит,
«В Реинской башне спасусь», — говорит.
Башня из реинских вод подымалась;
Издали острым утесом казалась,
Грозно из пены торчащим, она;
Стены кругом ограждала волна.
В легкую лодку епископ садится;
К башне причалил, дверь запер и мчится
Вверх по гранитным крутым ступеням;
В страхе один затворился он там.
Стены из стали казалися слиты,
Были решетками окна забиты,
Ставни чугунные, каменный свод,
Дверью железною запертый вход.
Узник не знает, куда приютиться;
На пол, зажмурив глаза, он ложится…
Вдруг он испуган стенаньем глухим:
Вспыхнули ярко два глаза над ним.
Смотрит он… кошка сидит и мяучит;
Голос тот грешника давит и мучит;
Мечется кошка; невесело ей:
Чует она приближенье мышей.
Пал на колени епископ и криком
Бога зовет в исступлении диком.
Воет преступник… а мыши плывут…
Ближе и ближе… доплыли… ползут.
Вот уж ему в расстоянии близком
Слышно, как лезут с роптаньем и писком;
Слышно, как стену их лапки скребут;
Слышно, как камень их зубы грызут.
Вдруг ворвались неизбежные звери;
Сыплются градом сквозь окна, сквозь двери,
Спереди, сзади, с боков, с высоты…
Что тут, епископ, почувствовал ты?
Зубы об камни они навострили,
Грешнику в кости их жадно впустили,
Весь по суставам раздернут был он…
Так был наказан епископ Гаттон.
1831

Антуан-Венсан Арно

70. Листок
От дружной ветки отлученный,
Скажи, листок уединенный,
Куда летишь?.. — «Не знаю сам;
Гроза разбила дуб родимый;
С тех пор, по долам, по горам
По воле случая носимый,
Стремлюсь, куда велит мне рок,
Куда на свете всё стремится,
Куда и лист лавровый мчится
И легкий розовый листок».
1818

Иоганн Вольфганг Гете

71. К месяцу
Снова лес и дол покрыл
   Блеск туманный твой:
Он мне душу растворил
   Сладкой тишиной.
Ты блеснул… и просветлел
   Тихо темный луг, —
Так улыбкой наш удел
   Озаряет друг.
Скорбь и радость давних лет
   Отозвались мне,
И минувшего привет
   Слышу в тишине.
Лейся, мой ручей, стремись!
   Жизнь уж отцвела;
Так надежды пронеслись;
   Так любовь ушла.
Ах! то было и моим,
   Чем так сладко жить;
То, чего, расставшись с ним,
   Вечно не забыть.
Лейся, лейся, мой ручей,
   И журчанье струй
С одинокою моей
   Лирой согласуй.
Счастлив, кто от хлада лет
   Сердце охранил,
Кто без ненависти свет
   Бросил и забыл,
Кто делúт с душой родной,
   Втайне от людей,
То, что презрено толпой
   Или чуждо ей.
1817
37
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"836585","o":1}