Рано утром я гадаю:

Будешь ты иль нет?

Грустно голову склоняю

Вечером в ответ.

Ночью, слабый, изнуренный,

Я не сплю с тоской,

И в дремоте, полусонный,

Грежу день-деньской.

Я сначала струсил, позже

Думал — этакий простак! —

«Не снести мне…» Вот и снес же —

Но не спрашивайте: как?

Привет тебе, привет, певучая волна!

Ты принесешь ко мне младую Амимону:

На легком челноке плывет ко мне она,

Вверяясь твоему изменчивому лону,

И ветерок над ней покров девичий вьет…

Не так ли некогда, в объятья бога вод,

Под неусыпною охраной Гименея,

Фетида мчалася к прибрежиям Пенея,

Держася за бразды и трепетно скользя

По влажному хребту проворного дельфина?..

Но если бы тебя, красавица моя,

Прияла невзначай кристальная пучина,

Поверь — твоя краса и твой невинный вид

Внезапным ужасом подводных дев смутили,

И вряд ли бы тебе на помощь поспешили

Чернокудрявые станицы нереид!..

Опида, Кимадос и белая Нерея

Глядели б на тебя, от зависти краснея,

Досадуя, что взор пытливый их не мог

Открыть в твоем лице какой-нибудь порок,

И каждая из них любимого ей бога

Поспешно б увлекла из водного чертога,

Подальше от тебя, под сень прибрежных скал,

Где в гроты темные сплетается коралл,

И там бы слышал бог ревнивые укоры

За то, что на тебе остановил он взоры.

Всё — обман, всё — мечты, всё на-вын-тараты

   В современном мире;

Что ни женщина — ложь, что ни вывеска — тож,

   И лишь избранным на грош

   Верят в долг в трактире…

   Нет игры, чтоб нас судьба

   Не обыгрывала… Ба!

   Что ж робеть в неравном споре?

   Заложить вовсю сперва:

   По колено будет море,

   И весь проигрыш и горе —

         Трын-трава!

Вести грустные есть, а последняя весть —

   Просто наказанье:

Все купцы говорят, что неслыханный град

   Так и выбил виноград

В дорогой Шампанье!

   Нет игры, чтоб нас судьба

   Не обыгрывала… Ба!

   Что ж робеть в неравном споре?

   Заложить вовсю сперва:

   По колено будет море,

   И весь проигрыш и горе —

         Трын-трава!

Позабудьте про долг, он вас по боку — щелк,

   В силу парагрáфа

Икс-статьи, игрек-том, — и в скорлупку весь дом!

   Да сдерут еще потом

   Кое-что и штрафы…

   Нет игры, чтоб нас судьба

   Не обыгрывала… Ба!

   Что ж робеть в неравном споре?

   Заложить вовсю сперва:

   По колено будет море,

   И весь проигрыш и горе —

         Трын-трава!

Верно, создан так свет, что в нем верного нет…

   Чинно и в покое

Сядешь пить вшестером, а глядишь, вечерком —

   Уж заснули под столом

   Двое или трое…

   Нет игры, чтоб нас судьба

   Не обыгрывала… Ба!

   Что ж робеть в неравном споре?

   Заложить вовсю сперва:

   По колено будет море,

   И весь проигрыш и горе —

         Трын-трава!

И с одной иногда даже Марсу беда

   Под любовной сетью:

Стало быть, несчастлúв был я, двух полюбив,

   И не знаю, как я жив,

   Полюбивши третью…

   Нет игры, чтоб нас судьба

   Не обыгрывала… Ба!

   Что ж робеть в неравном споре?

   Заложить вовсю сперва:

   По колено будет море,

   И весь проигрыш и горе —

         Трын-трава!

Не судите, кляня, а простите меня…

Я хандрю немало —

Я боюсь типуна: отобьет от вина —

И не пить уж мне до дна,

Как я пил, бывало…

   Нет игры, чтоб нас судьба

   Не обыгрывала… Ба!

   Что ж робеть в неравном споре?

   Заложить вовсю сперва:

   По колено будет море,

   И весь проигрыш и горе —

         Трын-трава.

Вот новость! Говорят мне, будто я из чванства

К моей фамилии частицу де придал, —

И говорят друзья! Я сам не раз слыхал:

«Не правда ли, ведь вы из старого дворянства?»

— Нет, нет и трижды нет! Какой я дворянин!

   Люблю я родину, свободу,

   Но и по племени, по роду —

   Простолюдин, простолюдин!

Зачем с частицей де меня на свет рождали?

В моей крови звучит таинственный глагол,

Что пращуры мои за страшный произвол

Владыку гордого под пыткой укоряли.

Но сельским жерновом тогда был господин,

   И под собою он упорно

   Молол в муку людей, как зерна…

   Нет! я — совсем простолюдин!

И пращуры мои, как жадные вампиры,

Не пили пот и кровь невольников своих,

И мирным гражданам, в дубровах вековых,

Не наводили страх их мирные секиры.

Ни одного из них не превратил Мерлин,

   Волшебной силою дурмана,

   В постельничьи у Карломана…

   Нет! я — совсем простолюдин!

И пращуров моих честнáя алебарда

Не обагрялася в междоусобный бой;

И, Альбиону в честь, над городской стеной

Никто не водружал хоругви леопарда;

И избегали всех духовных паутин

   Они, как тягостной вериги,

   И не подписывали лиги…

   Нет! я — совсем простолюдин.

Оставьте же меня при нашем сельском стяге…

Вам, господа, и крест, и ленты, и звезда,

А мне, убогому, позвольте, господа,

Вовек не изменять ни долгу, ни присяге!

И пусть останется навеки властелин

   В своем углу, и пусть с участьем

   Склоняет только пред несчастьем

   Свой сельский стяг простолюдин!