Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Гнедич Николай ИвановичБерг Николай Васильевич
Михайлов Михаил Михайлович
Козлов Иван Иванович
Туманский Василий Иванович
Тургенев Иван Сергеевич
Барков Иван Семенович
Карамзин Николай Михайлович
Дмитриев Иван Иванович
Иванчин-Писарев Николай Дмитриевич
Пальм Александр Иванович
Плещеев Алексей Николаевич
Костров Ермил Иванович
Воейков Александр Федорович
Крылов Иван Андреевич
Толстой Алексей Константинович
Лебедев Иван Владимирович
Пушкин Александр Сергеевич
Раич Семён Егорович
Фет Афанасий Афанасьевич
Батюшков Константин Николаевич
Катенин Павел Александрович
Павлова Каролина Карловна
Полежаев Александр Иванович
Дуров Сергей Фёдорович
Греков Николай Иванович
Ломоносов Михаил Васильевич
Сумароков Александр Петрович
Мерзляков Алексей Федорович
Нелединский-Мелецкий Юрий Александрович
Деларю Михаил Данилович
Полонский Яков Петрович
Шевырёв Степан Петрович
Струговщиков Александр Николаевич
Хемницер Иван Иванович
Веневитинов Дмитрий Владимирович
Баратынский Евгений Абрамович
Аксаков Константин Сергеевич
Мей Лев Александрович
Губер Эдуард Иванович
Востоков Александр
Лермонтов Михаил Юрьевич
Бенедиктов Владимир Григорьевич
Жуковский Василий Андреевич
Тютчев Федор Иванович
Миллер Фёдор Богданович
Гербель Николай Васильевич
Давыдов Денис Васильевич
Григорьев Аполлон Александрович
Кюхельбекер Вильгельм Карлович ""Кюхля""
Тепляков Виктор Григорьевич
Дельвиг Антон Антонович
Вронченко Михаил Павлович
Майков Аполлон Николаевич
Дружинин Александр Васильевич
Милонов Михаил Васильевич
 > Мастера русского стихотворного перевода. Том 1 > Стр.55
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
54
55
56
...
104

Проспер Мериме

157. Видение короля
Король ходит большими шагами
Взад и вперед по палатам;
Люди спят — королю лишь не спится:
Короля султан осаждает,
Голову отсечь ему грозится
И в Стамбул отослать ее хочет.
Часто он подходит к окошку:
Не услышит ли какого шума?
Слышит, воет ночная птица,
Она чует беду неминучу,
Скоро ей искать новой кровли
Для своих птенцов горемычных.
Не сова воет в Ключе-граде,
Не луна Ключ-город озаряет,
В церкви божией гремят барабаны,
Вся свечами озарена церковь.
Но никто барабанов не слышит,
Никто света в церкви божией не видит,
Лишь король то слышал и видел;
Из палат своих он выходит
И идет один в божию церковь.
Стал на паперти, дверь отворяет.
Ужасом в нем замерло сердце,
Но великую творит он молитву
И спокойно в церковь божию входит.
Тут он видит чудное виденье:
На помосте валяются трупы,
Между ими хлещет кровь ручьями,
Как потоки осени дождливой.
Он идет, шагая через трупы,
Кровь по щиколку ему досягает…
Горе! в церкви турки и татары
И предатели, враги богумилы.
На амвоне сам султан безбожный,
Держит он наголо саблю,
Кровь по сабле свежая струится
С вострия до самой рукояти.
Короля незапный обнял холод:
Тут же видит он отца и брата.
Пред султаном старик бедный справа,
Униженно стоя на коленях,
Подает ему свою корону;
Слева, так же стоя на коленях,
Его сын, Радивой окаянный,
Бусурманскою чалмою покрытый
(С тою самою веревкою, которой
Удавил он несчастного старца),
Край полы у султана целует,
Как холоп, наказанный фалангой.
И султан безбожный, усмехаясь,
Взял корону, растоптал ногами,
И промолвил потом Радивою:
«Будь над Боснией моей ты властелином,
Для гяур-христиан беглербеем».
И отступник бил челом султану,
Трижды пол окровавленный целуя.
И султан прислужников кликнул,
И сказал: «Дать кафтан Радивою!
Не бархатный кафтан, не парчовый,
А содрать на кафтан Радивоя
Кожу с брата его родного».
Бусурмане на короля наскочили,
Донага всего его раздели,
Атаганом ему кожу вспороли,
Стали драть руками и зубами,
Обнажили и мясо и жилы,
И до самых костей ободрали,
И одели кожею Радивоя.
Громко мученик господу взмолился:
«Прав ты, боже, меня наказуя!
Плоть мою предай на растерзанье,
Лишь помилуй мне душу, Иисусе!»
При сем имени церковь задрожала.
Всё внезапно утихнуло, померкло,
Всё исчезло — будто не бывало.
И король ощупью в потемках
Кое-как до двери добрался
И с молитвою на улицу вышел.
Было тихо. С высокого неба
Город белый луна озаряла.
Вдруг взвилась из-за города бомба,
И пошли бусурмане на приступ.
158. Влах в Венеции
Как покинула меня Парасковья
И как я с печали промотался,
Вот далмат пришел ко мне лукавый:
«Ступай, Дмитрий, в морской ты город,
Там цехины — что у нас каменья.
Там солдаты в шелковых кафтанах,
И только что пьют да гуляют:
Скоро там ты разбогатеешь
И воротишься в шитом долимане,
С кинжалом на серебряной цепочке.
И тогда-то играй себе на гуслях;
Красавицы побегут к окошкам
И подарками тебя закидают.
Эй, послушайся! отправляйся морем;
Воротись, когда разбогатеешь».
Я послушался лукавого далмата.
Вот живу в этой мраморной лодке,
Но мне скучно, хлеб их мне как камень,
Я неволен, как на привязи собака.
Надо мною женщины смеются,
Когда слово я по-нашему молвлю;
Наши здесь язык свой позабыли,
Позабыли и наш родной обычай;
Я завял, как пересаженный кустик.
Как у нас, бывало, кого встречу,
Слышу: «Здравствуй, Дмитрий Алексеич!»
Здесь не слышу доброго привета,
Не дождуся ласкового слова;
Здесь я точно бедная мурашка,
Занесенная в озеро бурей.
159. Похоронная песня Иакинфа Маглановича
С богом, в дальнюю дорогу!
Путь найдешь ты, слава богу.
Светит месяц; ночь ясна;
Чарка выпита до дна.
Пуля легче лихорадки;
Волен умер ты, как жил.
Враг твой мчался без оглядки;
Но твой сын его убил.
Вспоминай нас за могилой,
Коль сойдетесь как-нибудь;
От меня отцу, брат милый,
Поклониться не забудь!
Ты скажи ему, что рана
У меня уж зажила,
Я здоров, — и сына Яна
Мне хозяйка родила.
Деду в честь он назван Яном;
Умный мальчик у меня;
Уж владеет атаганом
И стреляет из ружья.
Дочь моя живет в Лизгоре;
С мужем ей не скучно там.
Тварк ушел давно уж в море;
Жив иль нет — узнаешь сам.
С богом, в дальнюю дорогу!
Путь найдешь ты, слава богу.
Светит месяц; ночь ясна;
Чарка выпита до дна.
55
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"836585","o":1}