Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Дельвиг Антон АнтоновичГреков Николай Иванович
Крылов Иван Андреевич
Воейков Александр Федорович
Костров Ермил Иванович
Раич Семён Егорович
Пальм Александр Иванович
Милонов Михаил Васильевич
Вронченко Михаил Павлович
Тургенев Иван Сергеевич
Козлов Иван Иванович
Губер Эдуард Иванович
Деларю Михаил Данилович
Берг Николай Васильевич
Полежаев Александр Иванович
Дружинин Александр Васильевич
Востоков Александр
Мерзляков Алексей Федорович
Павлова Каролина Карловна
Нелединский-Мелецкий Юрий Александрович
Шевырёв Степан Петрович
Полонский Яков Петрович
Барков Иван Семенович
Пушкин Александр Сергеевич
Миллер Фёдор Богданович
Лермонтов Михаил Юрьевич
Гербель Николай Васильевич
Карамзин Николай Михайлович
Веневитинов Дмитрий Владимирович
Аксаков Константин Сергеевич
Жуковский Василий Андреевич
Катенин Павел Александрович
Гнедич Николай Иванович
Мей Лев Александрович
Тютчев Федор Иванович
Кюхельбекер Вильгельм Карлович ""Кюхля""
Майков Аполлон Николаевич
Толстой Алексей Константинович
Дмитриев Иван Иванович
Давыдов Денис Васильевич
Фет Афанасий Афанасьевич
Григорьев Аполлон Александрович
Сумароков Александр Петрович
Струговщиков Александр Николаевич
Ломоносов Михаил Васильевич
Михайлов Михаил Михайлович
Хемницер Иван Иванович
Иванчин-Писарев Николай Дмитриевич
Баратынский Евгений Абрамович
Батюшков Константин Николаевич
Бенедиктов Владимир Григорьевич
Тепляков Виктор Григорьевич
Плещеев Алексей Николаевич
Дуров Сергей Фёдорович
Туманский Василий Иванович
Лебедев Иван Владимирович
 > Мастера русского стихотворного перевода. Том 1 > Стр.45
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
44
45
46
...
104

Из греческой антологии

<b>Мелеагр Гадарский</b>

94.

   В обители ничтожества унылой,
О незабвенная! прими потоки слез,
И вопль отчаянья над хладною могилой,
   И горсть, как ты, минутных роз!
   Ах! тщетно всё! Из вечной сени
Ничем не призовем твоей прискорбной тени:
Добычу не отдаст завистливый Аид.
Здесь онемение; всё хладно, всё молчит,
Надгробный факел мой лишь мраки освещает…
Что, что вы сделали, властители небес?
Скажите: что краса так рано погибает?
Но ты, о мать-земля! с сей данью горьких слез
Прими почившую, поблеклый цвет весенний,
Прими и успокой в гостеприимной сени!

<b>Асклепиад Самосский</b>

95.

Свидетели любви и горести моей,
О розы юные, слезами омоченны!
Красуйтеся в венках над хижиной смиренной,
   Где милая таится от очей!
Помедлите, венки! еще не увядайте!
Но если явится, — пролейте на нее
   Всё благовоние свое
И локоны ее слезами напитайте!
Пусть остановится в раздумьи и вздохнет…
   А вы, цветы, благоухайте
И милой локоны слезами напитайте!

<b>Гедил</b>

96.

Свершилось: Никагор и пламенный Эрот
За чашей Вакховой Аглаю победили…
О радость! Здесь они сей пояс разрешили,
   Стыдливости девической оплот.
Вы видите: кругом рассеяны небрежно
Одежды пышные надменной красоты;
Покровы легкие из дымки белоснежной,
И обувь стройная, и свежие цветы;
Здесь все развалины роскошного убора,
Свидетели любви и счастья Никагора!

<b>Антипатр Сидонский</b>

97. Явор к прохожему

Смотрите, виноград кругом меня как вьется!
   Как любит мой полуистлевший пень!
Я некогда ему давал отрадну тень;
Завял… но виноград со мной не расстается.
     Зевеса умоли,
Прохожий, если ты для дружества способен,
Чтоб друг твой моему был некогда подобен
И пепел твой любил, оставшись на земли!

98. Нереиды на развалинах Коринфа

Где слава, где краса, источник зол твоих?
Где стогны шумные и граждане счастливы?
Где зданья пышные и храмы горделивы,
Мусия, золото, сияющие в них?
Увы! погиб навек, Коринф столповенчанный!
И самый пепел твой развеян по полям.
Всё пусто: мы одни взываем здесь к богам,
И стонет Алкион один в дали туманной!

<b>Неизвестный автор</b>

99.

«Куда, красавица?» — «За делом, не узнаешь!»
— «Могу ль надеяться?» — «Чего?» — «Ты понимаешь!»
— «Не время!» — «Но взгляни: вот золото, считай!»
— «Не боле? Шутишь! Так прощай».

<b>Павел Силенциарий</b>

100.

Сокроем навсегда от зависти людей
Восторги пылкие и страсти упоенье.
Как сладок поцелуй в безмолвии ночей,
Как сладко тайное любови наслажденье!

101.

В Лаисе нравится улыбка на устах,
Ее пленительны для сердца разговоры,
Но мне милей ее потупленные взоры
И слезы горести внезапной на очах.
Я в сумерки вчера, одушевленный страстью,
У ног ее любви все клятвы повторял
   И с поцелуем к сладострастью
На ложе роскоши тихонько увлекал…
   Я таял, и Лаиса млела…
   Но вдруг уныла, побледнела
   И слезы градом из очей!
Смущенный, я прижал ее к груди моей:
«Что сделалось, скажи, что сделалось с тобою?»
— «Спокойся, ничего, бессмертными клянусь;
Я мыслию была встревожена одною:
Вы все обманчивы, и я… тебя страшусь».

102. К постарелой красавице

Тебе ль оплакивать утрату юных дней?
   Ты в красоте не изменилась
     И для любви моей
От времени еще прелестнее явилась.
Твой друг не дорожит неопытной красой,
Незрелой в таинствах любовного искусства:
Без жизни взор ее стыдливый и немой,
   И робкий поцелуй без чувства.
     Но ты, владычица любви,
Ты страсть вдохнешь и в мертвый камень:
И в осень дней твоих не погасает пламень,
   Текущий с жизнию в крови.

103.

   Увы! глаза, потухшие в слезах,
Ланиты, впалые от долгого страданья,
Родят в тебе не чувство состраданья —
   Жестокую улыбку на устах…
Вот горькие плоды любови страстной,
Плоды ужасные мучений без отрад,
   Плоды любви, достойные наград,
   Не участи для сердца столь ужасной…
Увы! как молния внезапная небес,
В нас страсти жизнь младую пожирают
   И в жертву безотрадных слез,
   Коварные, навеки покидают.
Но ты, прелестная, которой мне любовь
Всего — и юности, и счастия дороже,
Склонись, жестокая!.. И я воскресну вновь,
Как был, или еще бодрее и моложе.
45
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"836585","o":1}