Повесив праздно паруса,

   Корабль в заливе ждал,

Чтоб месяц вышел в небеса

   И вздулся темный вал.

Причалив к берегу в челне,

   Рабочий люд следил,

Как аллигатор полз на дне

   Улечься в мягкий ил.

А воздух вкруг благоухал

   От трав и от цветов,

Как будто рай порой дышал

   На этот мир грехов.

Плантатор в шалаше своем

   Задумчиво курил.

Купец, прибывший с кораблем,

   Окончить торг спешил.

Он молвил: «Не гостить привел

   Я свой корабль в залив.

Я жду, чтоб месяц лишь взошел

   Да начался прилив».

В лице с предчувствием немым,

   Робка и хороша,

Кватронка-девушка пред ним

   Стояла чуть дыша.

Большие искрились глаза;

   По груди молодой

Спускалась черная коса

   До юбочки цветной.

Улыбки свет в лице у ней

   Мерцал, так свят и тих,

Как свет лампад в углу церквей

   На лике у святых.

Плантатор думал: «Стар мой дом,

   И проку нет в земле!»

Взглянул на девушку, — потом

   На деньги на столе.

В душе смущенной верх брала

   То жадность, то любовь:

Он знал, чья страсть ей жизнь дала

   И чья текла в ней кровь.

Но глубь души была черна:

   Он не осилил зла —

И деньги взял. Тут вся она

   Застыла, замерла.

И жертву новую свою

   Купец повел с собой,

Чтоб быть ему в чужом краю

   Наложницей, рабой.

Я крáдусь полем, тих и дик;

   Взведен курок ружья.

Опять твой светлый, милый лик

   В мечтаньи вижу я.

Тиха, спокойна, в этот миг

   Гуляешь ты в полях.

Мой промелькнувший бледный лик

   Не встал в твоих мечтах?

Тоска и зло сдавили грудь…

   Я исходил весь свет:

К востоку путь, на запад путь;

   К тебе — дороги нет!

Но о тебе и мысль одна

   Мне луч во мгле ночной:

Покоем вновь душа полна…

   Не знаю, что со мной!

Ты, небесный, ты, святой,

Все печали утоляющий,

Изнуренному борьбой

Облегченье посылающий!

Утомителен мой путь,

Край далек обетованный…

Мир желанный,

Снизойди в больную грудь!

С тобою мысль моя — горят ли волны моря

         В огне лучей;

Луна ли кроткая, с туманом ночи споря,

         Сребрит ручей.

Я вижу образ твой — когда далеко в поле

         Клубится прах,

И в ночь, как странника объемлют поневоле

         Тоска и страх.

Я слышу голос твой — когда начнет с роптаньем

         Волна вставать;

Иду в долину я, объятую молчаньем, —

         Тебе внимать.

И я везде с тобой, хоть ты далек от взора!

         С тобой везде!

Уж солнце за горой; взойдут и звезды скоро…

         О, где ты? где?

От кого я беременна, вам не скажу:

   То заветная тайна моя.

Потаскушкой меня называете вы?

   Лжете — честная женщина я.

С кем слюбилась я, этого вам не узнать;

   Он хорош и пригож, милый мой,

В чем бы он ни ходил, в золотой ли цепи

   Иль в соломенной шляпе простой.

Если надо насмешки сносить и позор,

   Их снесу я одна на плечах.

Знает милый меня, знаю милого я,—

   И про всё знает бог в небесах.

Перестаньте же, честные судьи мои,

   Перестаньте меня вы томить!

Ведь дитя это было и будет моим,

   И не вам его надо кормить.

Коня! Я долго дожидался —

И конь почуял иглы шпор.

В долине вечер расстилался,

Сползала ночь с далеких гор.

Гигантом грозным восставая,

В туман завертывался вяз,

Где сквозь кустарник тьма ночная

Глядела сотней черных глаз.

Луна мерцала над полями,

Бледнея в дыме облаков;

Чуть вея тихими крылами,

Шушукал ветер. Рой духов

Под тусклым возникал светилом;

Но ясен мне казался путь.

Какой огонь бежал по жилам!

Каким огнем сгорала грудь!

И я с тобой. Ты кротким взглядом

Дарила радость и покой.

Два наши сердца бились рядом,

Дыханьем каждым был я твой.

Весенним розовым мерцаньем

Был милый образ твой одет.

А эта нежность! упованьем

Шептала мне, что счастье есть.

Но солнце уж встает с ночлега,

И сердце сжал разлуки страх.

В твоих устах какая нега!

Какая грусть в твоих очах!

Со мною здесь, тоской томимым,

Ты дни хотела проводить!

О, что за счастье быть любимым!

О, что за счастие любить!