Сразу из офиса пришлось уехать не домой, а сделать несколько звонков, а также доехать и переговорить с определёнными людьми. Благодаря Вере я, к счастью, достаточно хорошо понимал, чего и у кого спрашивать, а также кого просить. К сожалению, дела, похоже, обстояли даже несколько хуже, чем всё было на первый взгляд. И когда я наконец-то вернулся домой, Москву уже накрыл августовский вечер с густым и замлевшим солнечным воздухом. Тихий, солнечный, с призрачной далью и разлитой в воздухе прохладой, после жаркого дня вечер грустно напоминал о том, что лето уже идёт к концу.

Алиса посмотрела на меня и сразу же обеспокоенно сказала:

— По тебе сразу видно, что не зря ты сорвался. Дела так себе? Ты хотя бы ел чего-то после того как мы перед вылетом позавтракали?

При этом меня усадили за стол ужинать.

— Спасибо, сокровище ты моё. Ты права, так, на ходу чего-то перехватил. Не то чтобы совсем плохо, но я очень злой. Я когда Вере задачу перед отъездом оставлял, то больше руководствовался принципом, что молодой боец не должен сидеть без дела. Ну и пусть руку набивает перед тем, как я её уже всерьёз осенью нагружу. А она реально гений аналитики. Вот уж точно повезло.

— И что ты её заприметил и обучать начал, — сделала мне комплимент Алиса.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Но тут и в самом деле повезло. Антон Павлович меня хорошо знает, вот и поначалу мне подбирал персонал из тех, с кем сработаюсь. Ну и действительно, откопал сокровище. В общем, занимаясь анализом всяких документов по текучке и смежникам, Вера обнаружила, что директор одного из государственного учреждения, которое должно выполнить крайне важный заказ, решил — это очередная разновидность освоения государственных средств, где главное с нужными людьми поделиться и красиво отчитаться. А результат — как получится. Что самое паршивое, он не один такой, просто первый и самый жадный. Я ведь всем чётко сказал, сколько они имеют право украсть из проекта в свой карман, но строго при условии выполненного результата.

— Так сразу и украсть? — шутливо сказала Алиса.

И осеклась, так поняла, что как раз я не шучу.

— Увы — да. Слишком много на тёплые начальственные места, что в конце СССР, что в девяностых набилось тех, кто свято блюдёт принцип «не подмажешь — не поедешь». Хорошо хоть начиная с двухтысячных смогли вбить в их головы, что дело при этом должно исполняться, а процент «подмажешь» строго фиксирован. Какой контингент имею, с таким вынуждено и работаю. Ну а тут нашёлся человек, решивший попробовать украсть вообще всё. Остальные на него смотрят и ждут: если получится — попробуют тоже чего-то сверх оговорённого откусить. Завтра поеду к этому Виноградову заниматься бессмысленным делом…

— К совести взывать, что ли? — насмешливо фыркнула Алиса. — Откуда у таких совесть?

— Потому я и сказал, что буду терять время. Но предложить ему решить дело полюбовно я обязан, так как про разговор узнают остальные. А вот когда он откажется, и я его раздавлю… — в голосе зазвучали какие-то настолько злые и тёмные нотки, что я даже сам от себя такого не ожидал. — Он не с тем связался, а у меня в Москве достаточно обязанных мне людей. Так что может это и хорошо. Я его раздавлю показательно, чтобы ни у кого больше мысли не возникло меня кинуть.

Назавтра, в прекрасный солнечный день, когда больше хочется гулять в парке, чем работать, часов около десяти утра мой автомобиль мягко въехал на стоянку перед зданием НИИ. Вахтёр на входе попытался было грозно поинтересоваться, куда я иду, но, получив под нос постоянный пропуск на территорию, смолк. Когда настоял сделать, чтобы по ходу работы не торчать каждый раз на КПП с оформлением разовых документов — не думал, что пропуск пригодится именно так. Зато когда я добрался до директорского кабинета, это было для его владельца полной неожиданностью. Секретарша было возмутилась:

— Вы кто такой? Вам назначено?

— Мне назначено в любое время, — бросил я не останавливаясь, и вошёл.

Виноградов был импозантный полноватый мужчина в затемнённых очках, с ухоженной бородой и с кудрявыми волосами, обрамлявшими начавшую появляться лысину. С первой нашей встречи моральный облик этого человека был понятен, стены в институте перекрашены масляной краской — вот и весь ремонт, зато кабинет отделан по последнему слову дизайна хай-тека, а директор обожает щеголять в стильных фирменных костюмах. Но как я сказал Алисе, такой уж контингент, работаем… Пока меня не пытаются нагло надуть.

— Здравствуйте, Павел Андреевич.

— Здравствуйте, Игорь Данилович. Вы к нам и без предупреждения? Рад вас видеть, но вы уж простите…

— Не прощу. И вот, почитайте для начала, пожалуйста. А потом поговорим, — грубо оборвал я.

Не стал садиться в кресло, а кинул на стол папку с распечатками. Виноградов их прочитал — ага, глазки-то забегали. И уже открыл рот, собираясь чего-то сказать, но я ему не дал.

— Павел Андреевич, я понимаю, что к вашей совести взывать бесполезно.

— Да что вы себе позволяете? Ворвались без предупреждения, начали мне хамить.

— Судя по тому, насколько нагло вы решили меня кинуть, что даже не смущаетесь сейчас, когда вас поймали за руку, к совести взывать бесполезно. Поэтому сразу перейду к выкручиванию рук. Вы возвращаете всё сумму, включая то, чего было оговорено как ваш особый личный гонорар. Всю сумму, до копейки, и гарантируете исполнение контракта. В противном случае я сотру вас в порошок.

— Вон! — директор вскочил со своего места и аж побагровел от гнева. — Вон из моего кабинета, пока я не вызвал охрану здания и вас не вывели. И чтобы ноги вашей больше тут не было. Ворвались без предупреждения, хамите, угрожаете. А ваши бумажки заберите и подавитесь, это — клевета, и ни один суд вас не поддержит. Наоборот, я на вас в суд подам.

Отвечал я, уже стоя на пороге и с раскрытой дверью, чтобы слышала секретарша:

— Ну что же, Павел Андреевич, раз по-хорошему вы не хотите и возвращать украденное не собираетесь. Предупреждаю. Я вам не государственное министерство, у которого вы год за годом воруете средства и отделываетесь красивыми отчётами. У вас сутки, чтобы сбежать навсегда за границу. В противном случае обещаю, что никакие ваши покровители вам не помогут.

Выйдя из НИИ, я посмотрел на часы — ну что же, как раз время спокойно добраться до места следующей моей встречи. На то, что вопрос удастся решить полюбовно, я и не рассчитывал, поэтому заранее договорился о встрече со своим знакомым из «Роснефти», через которого серьёзные люди обещали мне услугу. Но шанс Виноградову я честно давал.

Деловой разговор мы совместили с обедом в небольшом уютном ресторанчике, так что поначалу шло ничего не значащее обсуждение здешней кухни и сравнение разных заведений Москвы. И лишь в конце обеда прозвучал вопрос:

— Ну и какие же у вас возникли затруднения, Игорь Данилович, что вам понадобилась помощь?

— Вот, пожалуйста. Ознакомьтесь.

Я протянул документы, мой собеседник некоторое время их изучал, при этом хмурясь всё сильнее.

— Однако. Ну и наглость…

— Совершенно верно. Этот человек не просто меня обманул, нарушив наше с ним соглашение. Буквально час назад он мне в лицо заявил, что ничего ему за это не будет. Так как он уже с кем надо поделился и подмазал. Потому просьба будет в следующем. Помимо этих материалов я предоставлю на него и другие о воровстве уже на государственных грантах. Мне нужно, чтобы по всем материалам провели расследование, не оглядываясь на его покровителей, и не дали замять дело. Пусть следующий, кто попытается точно так же меня кинуть, видит, чем всё заканчивается.

— Игорь Данилович, я правильно понимаю, что это связано с вашим… нынешним проектом строительства завода?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно. Поэтому я растерялся и ответил:

— Да. Это человек срывает нам работу над ключевым блоком. При этом в НИИ есть все необходимые специалисты и ресурсы. Но без денег никто работать не будет. А деньги уже целиком ушли в карман Виноградова.