Зато на Эриха было просто приятно смотреть. Остался один, самоуверенность пропала, руки дрожат, губы дёргаются, и даже лавровый золотой венок как будто наполовину осыпался. Кристиан поднял забрало и довольным тоном сказал:

— А вот теперь будем говорить как полагается. Обман главы семьи, предательство интересов семьи и покушение на главу семьи. Последнее — это я про твою нечисть. Ерунда, конечно, но сам факт, что ты осмелился её натравить на меня…

Эрих сгорбился, окончательно поник, напоминая шарик, из которого выпустили воздух. Может быть, Кристиан и прав так сразу поставить в подчинённое положение. Не зря последовал вопрос:

— Как… Как у вас это получается⁈ Это невозможно! Это же настоящая магия!

Тут он понял уже мою природу, и его ошалелые глаза, кажется, стали ещё больше и безумнее.

— Мы знаем и умеем куда больше, чем ты подозреваешь, — усмехнулся Кристиан. — А ты привлёк внимание сразу двух глав семей. Попробуешь выкинуть ещё какой-нибудь фокус, сверну шею немедленно без разговора.

Надо же, меня повысили в статусе и даже придумали мне целый клан демонов в подчинении. Ну что же, придётся соответствовать.

— Я… Не буду. Простите… Я не знал… Я на вашу территорию… Я бы предупредил…

— И что ты можешь мне сказать, чтобы я немедленно прямо тут не вынес тебе смертный приговор? За то, что ты создал нам проблему на Ближнем Востоке — этой причины мне уже достаточно. Что, думал, я не узнаю? Про своих приятелей из Тель-Авива можешь забыть, туда уже уехал Мишель. А ещё мне пришлось компенсировать хозяевам Москвы те неудобства, которые доставил им твой питомец осенью.

Я старался выглядеть высокомерно и грозно, пускай внутри и мысленно хохотал в голос. Эрих поверил каждому слову: вот надо меньше книжки читать про «волшебные кланы». Хотя тут ещё сработало то самое ощущение сверхсущества, каким себе казался Эрих. И сразу же он подтвердил горделивым тоном:

— Я готов заработать прощение, подарив вам не как сейчас тайную, а открытую власть!

— И как же? — Кристиан всем своим видом демонстрировал недоверие.

— Я верну нам магию. Здесь, под Москвой есть проход в тот мир, куда ушла магия. Я смог сцедить совсем немного, но и то — какой уже результат! Но так просто туда не добраться, для этого мне и нужен был тот дурак. От открыл бы проход, а сам сгорел. Клянусь, как всё получилось бы, я сразу пришёл и рассказал остальным.

Мы с Кристианом с ухмылками переглянулись, не скрывая насмешки: ага, рассказал бы. Скорее попробовал бы убить Кристиана и самому захватить власть. Поняв, что сморозил глупость, Эрих затараторил:

— Когда у нас будет сила, мы сможем не как сейчас прятаться, а править открыто… Без меня вы всё равно ничего не сможете! Только я знаю, где находится проход, и какой к нему ключ!

— Где находится проход, я знаю и так. Причём давно, — равнодушно сказал я и назвал координаты посёлка Ростовцева.

Эриха перекосило. Ну что же, я угадал верно. Кристиан брезгливо сказал:

— Ты так ничего и не понял. Я так и не смог объяснить, что твоя вторая жизнь и твои новые способности — это не привилегия, которая даёт тебе право перестать быть человеком. Это дар Божий, за который ты несёшь ответственность перед Господом. А иначе ты станешь животным. Да что я, ты и стал бешеной собакой, которая кидается на людей, а бешеных собак убивают. Ты очень громко боялся про свой тайник, здесь это особенно слышно. За преступления светские и за твой смертный грех Жадности — виновен. За обман братьев и сестёр — виновен. А я искуплю свой грех доверчивости.

Двуручный меч с удивительной лёгкостью нанёс удар, разрубив Эриха пополам, потом ещё несколько раз, кромсая на части. Дальше я Кристиана остановил, положив руку ему на плечо. Вспомнил увиденную у ходжи Рахима формулу распада. Хотя и машинально отметил — когда вернёмся, — срочно просить Алису нас проверить и возможно сцедить с обоих излишек силы, которую я впитываю с каждым использованным в здешней магической зоне плетением. Но сейчас лучше перестраховаться. По моему приказу в остатки тела Эриха ударила чёрная молния. Даже если нас снова обманули, и это опять аватар, распад ауры убьёт хозяина.

— Пойдём, домой Игорь. Как был он ничтожеством с самомнением на два размера больше него, таким и остался. Эту проблему мы решили. Теперь осталось запечатать проход, который, как утверждал покойный, ведёт в мир магии. Рано нам ещё такое знать. Слишком многие могут не выдержать искушения и забыть, что они сначала наделённые душой люди и отвечают перед совестью и Богом, а лишь потом — всё остальное. Нет, обладание такой силой для всех плохо может закончиться.

— Согласен.

Туман рассеялся, мы снова оказались в подвале заброшенной больницы. Теперь уже не скрываясь, зажгли два ярких фонаря. Кристиан деловито упаковывал в мешок остатки Эриха. После удара чёрной молнии аура и что там к ней прилагается, были стёрты, он был точно мёртв, а куски тела ссохлись и частично мумифицировались. Но лучше собрать, сжечь, а пепел развеять в разных местах. Так будет намного спокойнее. Я же достал телефон, чтобы позвонить Яковлеву. Сообщить — всё получилось, ну и пусть присылает группу зачистки. Хотя уж не знаю, как он всё будет формально объяснять. Трупы сатанистов-то понятно, порезали друг друга во время ритуала. А вот сплавившийся с бетонным полом нож и частично оплавленный алтарь-верстак?

Неожиданно Кристиан сказал:

— Всё-таки самый страшный из смертных грехов — это Жадность. Особенно когда за ним вместе идут Лень и Зависть.

— Это ты про Феклу? Там скорее уныние…

Кристиан немного резко возразил:

— В греческом варианте текста Библии сказано именно про Зависть. На самом деле оба подручных Эриха — похожи, я ведь наблюдал за этой Феклой, наслышан про Марека, а в людях кое-что понимаю. Марек хотел многого, завидовал чужому успеху, но сам был слишком ленив идти по трудному пути, стараясь, больно падая от неудач и поднимаясь. Потому и согласился на дорогу, которая обещала ему всё без усилий, даже если ценой станут чужие жизни. Фекла на самом деле — такая же. Она ведь не могла не замечать странностей за своим парнем, но предпочитала не видеть. И вовсе не из-за любви, ей льстило, что он в итоге принадлежит ей. Если до этого она всегда была в тени своих подруг Оли и Вики, то сейчас всех обошла. Собственное величие тайны и обладание властью над Мареком, которому был нужен кто-то рядом, хваливший его добровольно, а не под ментальным принуждением. И второй раз она ввязалась именно что из зависти, но уже к Алисе. Вдобавок снова всем доказать, что она — лучше, потому что права там, где все ошибались.

Наверное, стоило возразить… Но я неожиданно вспомнил, с какой настойчивостью в Новый год Марек пытался напасть и изнасиловать именно Олю, хотя вокруг была уйма других, более простых и удобных жертв. И ему в принципе было всё равно, кого насиловать и от кого получать эманации боли. Потому сказал:

— De mortuis nil nisi bonum.

— О мёртвых хорошо или ничего, — перевёл Кристиан. — Но мне больше нравится вариант, который недавно придумали у вас в России: — О мёртвых хорошо или ничего, кроме правды.

Земля скрылась в дымке под крылом самолёта, и поначалу всё было очень красиво: похожие на траву леса, линии дорог, квадратики полей и игрушечные домики посёлков. Но вскоре поверхность затянули облака, земля скрылась под гладью белого пенного моря. И насколько я успел глянуть прогноз погоды, облачный фронт мы обгоним, но лишь ближе к Москве. А лететь нам до Домодедово ещё почти три часа… Я аж невольно затрепетал от скорой встречи аэропортом, где начинаются пути, связывающие столицу с самыми дальними уголками страны и земного шара — и где закончится наше долгое летнее путешествие.

Алиса ещё некоторое время смотрела в иллюминатор, но дальше белая однообразная пустыня ей надоела, и она устроилась спать. Мне же сон не шёл. Наверное — это реакция на то, что за эту поездку мы смогли сделать так много. Для Алисы самое главное — она стала официально моей женой… Никак ещё к этому не привыкну, после стольких десятилетий холостой жизни, когда уверен, что так и будет до самого конца. Для меня же было самым важным, что, помимо всего прочего, Алиса смогла нормально пройти свою первую охоту.