Демон вдруг поднёс лоскуток ткани к лицу и принюхался, зрачки расширились, тряпка выпала из пальцев и глухо стукнулась булавкой об пол. Гош нагнулся, чтобы поднять.

– Не трогай, – скомандовал Станин, и все замерли. – Лена, – попросил он.

Я нагнулась и взяла в руку кусок ткани.

– Снова «ноль», – констатировал Илья.

– Вот как Игошина это сделала, – проговорил Дмитрий, – вышла на суд мёртвых. Блуждающий не пощадил её. Он не смог пройти через «ноль». И следующий не смог бы. Она могла убивать дальше, – псионник сел на кровать. – Так зачем она вызвала меня, просила поднять силу кад-арта? Чего боялась, если не призрака?

– Давай по порядку, – попросил Гош, а я, не удержавшись, кивнула.

– Что это, по-вашему? – он указал на лоскуток.

– Тряпка, к тому же не очень чистая, – ответил бывший шеф.

– Точно. На ней привязка, как на захоронении.

– Что? – удивился Гош. – Да кому надо привязывать призрак к предмету, его же можно перенести.

– Вот именно, – кивнул Станин. – И призрак привязывали не к предмету. Привязка – это и есть «ноль», его устанавливают, чтобы блуждающий не мог преодолеть границу. Но если могилу раскопать и взять часть савана, одежды, то…

– До такого мы ещё не опускались, – протянул Адаис Петрович, – осквернить захоронение!

– Это было прикреплено к одежде? – спросил меня Демон.

– Да.

– Теория об оболочках, значит, – усмехнулся Илья, – зря я свою одежду выкинул.

Похоже, что-то понять смог только столичный специалист. Он выбежал из комнаты, на ходу доставая сотовый телефон.

– Объяснись, – потребовал бывший шеф службы контроля.

– Слишком многое не укладывалось ни в одну схему. Мы стали искать. Выдумывать, выводить новые закономерности. И выдумали. Вернее, нам помогли, – Дмитрий вздохнул и, взяв меня за руку, притянул к себе, – прости. Я дурак, – и, повернувшись к мужчинам, стал объяснять: – Когда в тебя попадает пуля, кого ты винишь? Ружье? Руку, его направившую? Или точку лазерного прицела?

– Ты думаешь, это… – Адаис Петрович отступил от злосчастного лоскутка.

– Прицел, – подтвердил Демон. – Я сразу тогда подумал, что вы не отрезали канал и призрак привязался к вам, а не к захоронению. Но вы всё сделали правильно, блуждающий был заперт в могиле. Я отмахнулся. Я не знал, что часть могилы можно носить с собой. Она выпила вас до дна и перетянула на ту сторону, боль блуждающего стала вашей болью. Никаких мёртвых оболочек. Неразорванный канал, ошибка новичков.

– Сима не помнит, было что-то подобное на моей одежде или нет, – в комнату вернулся Лисивин. – Но на всякий случай мои ребята там всё сейчас перетрясут. Почему мы сами его не почувствовали? Энергия привязки должна вонять как черт знает что?

– Не знаю, – Станин чуть качнулся к лоскутку в моих руках. – Это всё же не могила. Излучение привязки прямо пропорционально её размеру. Запертого призрака мы чувствуем издалека, тогда как тонкую прозрачную леску не замечаем, пока она не вопьётся в кожу. Зря я велел медсёстрам одежду выкинуть, – Демон посмотрел на помощника.

– Я тоже, – парень провёл рукой по волосам, отчего они встопорщились, – выкинул. И ничего не почувствовал. Я и сейчас не чувствую, – он тоже чуть придвинулся ко мне и втянул носом воздух.

– Блуждающий никогда не преодолевал привязку, он сидел на поводке, но кто-то прикрепил этот поводок к нам. Он «ходил» там же, где и мы, пил нас, – вспомнил все материализации Дмитрий. – Всегда был с нами.

– Профессор врал, – убеждённо сказал Лисивин.

– Не факт, – Станин отпустил мои руки. – Немного правды, немного выдумки – и новая революционная теория готова. Он получил деньги, остальное его не интересует.

– То-то эксперты вой подняли, когда мы эксгумацию провели. Все фрагменты вперемешку, домовина порвана. – Гош сел рядом с Дмитрием. – Я на наших стажёров грешил.

– Кто-то вскрывал могилу до нас, – подтвердил псионник. – Срезал с костей одежду или что там от неё осталось.

– Другие случаи, к которым ты допуск оформлял, получается, ни при чем? – спросил помощник.

– Они доказывают, что кто-то и раньше искал способ управлять мёртвыми, – ответил Илья.

– Тогда, – вмешался Адаис Петрович, – у нас опасная ситуация. Прицел, – он указал на лоскуток, – три пси-специалиста и потенциальная жертва. Откуда мы знаем, что эта привязка здесь в единственном экземпляре?

– Дважды дурак. Быстро! – скомандовал Дмитрий, вскакивая.

И все стали деловито стаскивать с себя одежду. Мне хватило того, что он стянул толстовку первым.

Итогом стихийного обыска стали кучи одежды на полу, пустые распахнутые шкафы и ещё одна тряпочка того же невнятно-грязного цвета и материала. Нашли её в нагрудном кармане костюма Адаиса Петровича, того, в котором он вышел на работу в свой последний день.

– Мой сердечный приступ, – констатировал бывший шеф.

– Почему их не забрали? – спросила я. – Тогда бы никто никогда не догадался.

– То-то мы проявили чудеса догадливости, – поморщился Станин.

– Нужна экспертиза, – сказал Лисивин. – Специфика дела такова, что доказательная база должна быть непробиваемой.

Следующий день ничем не отличался от предыдущего. Я начинала лезть со скуки на стены, с тоской вспоминая, как Демон катал меня на машине по всей империи. Если бы к обеду не вернулся Гош, точно сбежала бы.

Парень сразу прошёл в свою спальню и сел за компьютер. Прежде чем постучать, я выждала минут тридцать – всё, на что хватило терпения.

– Файлы Эми, – пояснил парень, когда я вошла. – На работе толком не посмотришь. Она всё время туда-сюда ходит, через плечо заглядывает.

Если учесть, что я в этот момент как раз заглядывала в монитор через его плечо, реплика получилась двусмысленной.

– Могу уйти, если хочешь, – тоскливо сказала я.

– Да нет, оставайся.

И я осталась. Наблюдать за Гошем было не так интересно, как за Дмитрием. Друг не отличался эмоциональностью, щёлкал мышкой, сосредоточенно читая с экрана.

– У Эми родители погибли в автокатастрофе, а с ними единственные родственники: дядя и двоюродный брат. С двенадцати до шестнадцати лет она воспитывалась в приюте имени Талимирова, – Гош посмотрел на экран. – Самое интересное, Синита тоже из этого приюта. Сирота с рождения. Игошина на пару лет старше.

– Они могли даже не общаться или не узнать друг друга спустя столько лет, – я пожала плечами. – Ты помнишь тех, кто учился на год или на два старше?

– Не верю я в такие совпадения, – парень забарабанил пальцами по столу. – Нужны доказательства того, что они были знакомы, – он встал, – фотографии, свидетельства очевидцев, кого-нибудь из приюта, воспитателей, учителей, детей, – перечислял он. – Надо поднять архивы.

– У Эми могли сохраниться фото, – вставила я.

– У Эми… – повторил он, посмотрел на меня и предложил: – Не хочешь постоять на стрёме?

– Хочу, – не раздумывая, ответила я.

– Если Станин узнает, а он узнает, по голове не погладит, – Гош сдёрнул со стула свитер.

Я взглянула в смеющиеся глаза друга.

– Всё равно хочу.

Гош притянул меня к себе и крепко прижал к груди. Я не протестовала. Было хорошо и тепло. Эти объятия не вызывали дрожи, но были такими уютными.

– Значит, Дима? – вполголоса спросил он куда-то в мою макушку.

Я кивнула, к чему скрывать очевидное или притворяться, что не поняла вопроса. Как сказал Адаис Петрович, у Гоша тоже есть глаза.

– Тогда, – парень развернул меня к двери, – подёргаем Демона за… хм, хвост, что ли.

Дмитрий сорвал потрёпанную бумажку с двери. Здесь не было никого с тех пор, как увезли Сергия и Злату. Даже Лена не набралась смелости.

В квартире царила разруха, опрокинутые стулья, разбросанные вещи. Тряпки, книги, грязные следы на полу. Он прошёл в кабинет, туда, где всё произошло. Выключенный компьютер стоял на том же месте, клавиатуры, на которой лежала голова Сергия, не было, увезли в лабораторию. Чёрным прямоугольником выделялся монитор, на котором тогда горела надпись.