Справившись с первым потрясением от способностей жены, граф-оборотень снова бросился на нее, оскалившись, зло сверкая глазами. Ольвия отпрыгнула, но он успел задеть ее, врывая клок шерсти, рассекая кожу — потекла кровь. Моя возлюбленная едва избежала второй атаки огромных как кинжалы когтей. Оступилась на камне, все же удержала равновесие. В один миг Малгар оказался рядом с ней.

Я слышал за спиной испуганный вскрик Гурвиса. Ольвия, едва устояв на ногах, отступала к баррикаде. Малгар снова издал рык, стал на четыре лапы и прыгнул к ней, сбивая Ольвию наземь.

— Господин Ирринда, пожалуйста, помогите ей! Пожалуйста! Умоляю вас! — запричитал слуга графини.

У меня самого сердце застыло в тот момент. Я был готов ударить кинетикой, что стало бы не по правилам. Впрочем, плевать, на правила, после того как Малгар их уже нарушил! Плевать, потому что сейчас могла погибнуть моя любимая женщина! Однако, я не мог нанести удар с этой позиции — слишком вели был риск, что я попаду в Ольвию.

Отталкивая мечников Лорриса, я вырвался вперед. Да, я помнил, к Ольвии приближаться нельзя. Нельзя приближаться насколько? На двадцать шагов? Десять? О, эти мутные пророчества Гирхзелла! Сейчас они то останавливали, то пускали мое сердце диким галопом!

— Райс! Потом ты и я! Как только Малгар разорвет ее на куски! — услышал я голос Ионэль.

Она пронзительно смотрела на меня, светлыми как северное небо глазами.

Лапа графа Арэнда разорвала бедро моей возлюбленной. Брызнула кровь. Далеко, обильно. Багровые капли едва не долетели до меня.

С отчаянным рычанием Ольвия полосонула когтями по морде Малгара, разрывая щеку и шею. Когти графини оставили кровавый след, тут же покрывшийся изморозью. Граф-оборотень отбросил свою супругу сильным ударом левой. От такого человек упал бы наземь с переломанными костями. Госпожа Арэнт тут же вскочила, оказалась от Малгара слева, и я понял, что именно сейчас она вложится всем магическим ресурсом в «Холодные руки».

Так и вышло: ее левая лапа не ударила, а будто с тянуще погладила плечо Малгара. От этого контакта, длившегося всего пару секунд, вся левая часть графа покрылась инеем. Лютый магический холод тут же сковал его мышцы. Малгар попытался ударить ее в ответ, но теперь он, с глубоко промерзшим левым боком, стал намного медленнее графини.

Ольвия, прихрамывая из-за разорванного бедра, успела отскочить. И тут же появилась справа от ненавистного супруга, раньше, чем Малгар смог повернуться, Ольвия вонзила когти в его правый бок. Вонзила глубоко, сполна используя температурную магию.

Граф Арэнт застыл. Вся его шерсть от морды до ног густо поседела от изморози. Издав хриплый, сдавленный рык, он пытался поднять лапу и не мог.

— Ты, негодной, мучил меня всю жизнь! Ты получил меня коварством и грубой силой! Ты желал моей смерти, но добрые боги на моей стороне! Теперь все иначе, Малгар! Я больше не так, беззащитная девушка! Сам Волгарт направил меня, свершить над тобой справедливый суд! Пусть душу твою примет Калифа, если ей так угодно! — прорычала Ольвия и вонзила когти в его грудь.

Я тут же вспомнил, как это было Дерхлексом. Снова затрещали кости. В этот раз гораздо громче и суше. Крови не было — наверное тело Малгара промерзло на большую глубину. Мышцы госпожи Арэнт отчаянно напряглись, она издала жутковатый звук похожий одновременно на рычание и вой, и вырвала сердце оборотня из груди. Оно оказалось черным. Полностью черным.

Рычание Ольвии сменил пронзительный крик Ионэль. Я успел отбросить ее мягкой, но сильной волной кинетики. Выронив меч, эльфийка отлетела к горке камней. Проворно как дикая кошка вскочила на ноги. И тут с ней начало происходить нечто необъяснимое.

В первый миг я подумал, что Иона превращается в оборотня. Ее лицо, руки и ноги потемнели, пошли темно-красными прожилками, похожими на вздувшиеся вены. Мышцы эльфийки начали бугриться, расти, с треском разрывая одежду. Затем вокруг ее корчащейся от боли фигуры, образовалась черная сфера, по поверхности которой побежали темно-красные трещины.

— Лоррис! — крикнул я, завидев стоявшего рядом барона. — Прошу, уводите Ольвию! Если угодно насильно! Все прочь отсюда!

Я пока не понимал, что происходит, но чувствовал нарастающую угрозу. Угрозу столь огромную, что ей не смогу противостоять ни я, ни воины барона Лорриса.

— Все прочь отсюда! — вскричал я, активируя «Щит Нархана».

На миг повернув голову увидел, как ко мне, приподняв крылья, ползет Гирхзелл.

Тем временем черная сфера вокруг эльфийки быстро росла. Меньше чем за минуту она сравнялась высотой с первым этажом храма Калифы. А потом разлетелась рваными лохмотьями тьмы, и я увидел перед собой дракона. Огромного дракона, едва уступавшего размером Гирхзеллу. С черной, местами темно-красной блестящей кожей, недобрыми, пронзительными глазами Ионэль.

На миг раньше, чем пламя вырвалось из пасти Ионы, я успел развернуть «Щит Нархана». При этом я вполне понимал, что мой магический ресурс растрачен, его остатков едва хватит на недолгую защиту или слабую атаку.

Никогда прежде Иона не испытывала такую боль. Даже в тот день, когда ее пленили люди Малгара, унижали, били кнутом и без того истерзанное тело — вся та огромная боль казалась ничтожной, по сравнению с тем, что переживала она сейчас. Казалось, кости выкручивает из суставов, и они трещат, ломаются, превращаются в острые осколки; мышцы эльфийки разрывала неведомая сила, распирающая изнутри. Но главное — сердце. Оно превратилось в пламя, вспыхнувшее неожиданно, разрастающееся, сжигавшее ее всю дотла. Лишь когда Иона подумала, что от нее остался лишь один пепел, то с удивлением обнаружила: она жива. Но теперь жива она совсем иной жизнью — она стала другим существом.

Это осознание пришло так же быстро, как случившееся превращение. Вся неведомая сила, таившаяся в Ионэль, сейчас разрослась настолько, что, казалось, нет ей никакого предела. Наверное, даже Калифа не смогла бы справиться с Тетивой Ночи, если бы между ними случилось противостояние.

Впрочем, Калифа… Темная нубейская богиня, которой Ионэль начала поклоняться незадолго до Двоелуния, разве она наделила ее этой силой? Нечто подсказывало Ионе, что богиня Ночи не имеет к случившемуся никакого отношения. То, что произошло с эльфийкой, было частью ее истинной природы, быть может с самого рождения. Пока неведомо как, и неведомо почему это случилось, но это случилось.

С детских лет, сколько Иона помнила себя, она смотрела в небо, ожидая увидеть там величественно летящего дракона — а такие залетали в Ирхоль и даже Алусин. В те редкие минуты когда Ионе доводилось наблюдать за полетом дракона, ее душу наполнял такой восторг, что самой хотелось оторваться от земли, воспарить и лететь за этим волшебным существом. Уже потом, странствуя вместе с Яркусом по просторам Арленсии, Тетива Ночи часто останавливалась у полетных башен, с замиранием сердца ожидала появления очередного дракона-перевозчика. А когда у нее было достаточно денег и предстоял неблизкий путь, то она всякий раз стремилась проделать его на драконе.

От осознания, что в случившемся заслуга вовсе не Калифы, эльфийка испытала радость и необычное ощущение свободы. Чем помогла ей богиня Ночи? Пожалуй ничем. Ничем, как и прежние эльфийские боги. Калифа смогла даже сохранить жизнь ее возлюбленному — Малгару. Снова и снова коварная судьба отбирала у Ионэль мужчин. Снова и снова ее роман длился считаные дни лишь для того, чтобы растревожить сердце Ионы и причинить ей боль. Но теперь, вопреки проклятию старой ведьмы под Алусином, такого больше не случится никогда. Никогда, потому что в жизни Ионэль не будет больше мужчин. Последний из них, граф Арэнт, лежал среди других мертвых тел с оскалившейся пастью и разорванной грудью. И, наверное, пришло время отомстить за него. Отомстить и навсегда оборвать все отношения с людьми, в которых лишь ложь, коварство и предательство.