— Шетов Райс! — повторила она, отпустив мой камзол. Из глаз принцессы потекли слезы. Потом звучно шмыгнула носом, повернулась к своим из клана — их в темном углу собралось семеро включая Аманду — сказала, направив в их сторону клинок. — Если Карлен не выживет, я убью вас всех! Клянусь перед взором Калифы — убью беспощадно! — потом подошла к ним ближе и сказала, обращаясь к Аманде: — Как ты, сука, могла это допустить⁈ Карлен была мне и тебе как мать! Как ты могла⁈..

— Я ничего не смогла бы сделать, Флэй! Пойми, пожалуйста пойми меня! Ну подумай сама: здесь все боятся Лургира. Даже Дарэл и Вэлтис примкнули к нему! Они бы меня сразу убили! — заламывая руки ответила Аманда.

— Ты должна была стоять за нашу Карлен до последнего! Должна была драться с ними! — скрипя зубами ответила Флэйрин. — Все, у меня больше нет подруги! И нет семьи! Я ухожу из вашего проклятого гнезда! Гнезда трусов и предателей!

Вместе мы принялись освобождать Карлен от толстых гвоздей, которыми были прибиты ее руки и ноги. Старуха держалась, не подавая вида, что страдает от дикой боли. Но я понимал, каково ей, по ее взгляду.

— Не смейте уходить! — прикрикнула Флэйрин на ночных охотников, было потянувшихся к пролому в решетке. — Вы поможете унести Карлен отсюда! Халсон, придумай из чего сделать носилки! Неси кожаные ремни палки и тряпье!

— Флэй, моя девочка, — стонала старуха. — Я не стою этих хлопот. Оставьте меня. Я чуть отлежусь и смогу уйти сама.

По ранам Карлен я понимал, что для вампирши даже в ее трухлявом возрасте они не смертельны, а Двоелуние, которое наступит через несколько часов добавит ей сил, и раны затянутся еще быстрее. При этом я понимал, что Карлен, как и Флэй не останутся в «Ночных Птицах», и если с принцессой для меня было все понятно — Флэй останется со мной, то как быть с Карлен? Временно поселить ее с Салгором? Не очень хорошее решение, учитывая отношение моего ученика к вампирам. Да и Флайма, и хозяин «Вечерней Звезды» господин Антагол тоже не будут в восторге, если узнают, что я приютил старуху-вампиршу, вид которой может напугать постояльцев.

Размышляя над этим, я стоял в стороне, пока Флэйрин и Аманда с еще каким-то худосочным вампиром хлопотали возле старухи. Скоро появилось еще двое из «птиц», неся подобие носилок.

Мои размышления, прервала Флэй. Словно подслушав то, о чем я думал, она сказала:

— Райс, знаю, у тебя плохо с деньгами, но можно продать мою диадему. Думаю, за нее мы выручим немного золота, чтобы хватило на первое время на жилье. А на эту ночь, пожалуйста, помоги снять комнату в самой дешевой таверне, для меня и Карлен, — повернувшись к Аманде она сказала: — А ты, пожалуйста, принеси поскорее мою диадему. Она под подушкой на моей кровати. Это моя последняя просьба. Больше я никогда сюда не приду.

— Флэй, моя добрая девочка! Зачем так страдать из-за меня. У меня есть где жить, — скрипящим голосом сказала Карлен. — Я же говорила о лачуге в Румусе. Просто помогите мне добраться туда. И хоть иногда навещай меня — этого мне вполне хватит для счастья.

С желанием старухи отвести ее в какую-то лачугу и оставить там, Флэйрин долго не соглашалась, но пока мы ждали Аманду, начала сдаваться. Я же отозвал оставшихся вампиров в сторону, подвел намеренно к пролому в решетке, где лежало обезглавленное и обгоревшее тело Лургира и сказал им негромко, но твердо, так чтобы мои слова проникли глубоко в каждого:

— Передайте всем своим: если кому-то из вашего клана взбредет сводить счеты с Флэйрин, я приду и уничтожу ваше гнездо! Я не буду разбираться, кто решился на это, а кто предпочел быть в стороне! Перед моей яростью будут все равны! Я превращусь в смерть для каждого из вас!

Они безропотно выслушали меня, по их потухших взглядам стало ясно, что эти кровопийцы точно не посмеют что-то затевать против Флэйрин. Когда появилась Аманда, держа в руке черную диадему, Карлен осторожно положили на носилки. Их подняли четверо ночных охотников, пятый вместе с Амандой пошел впереди.

До арки и дальше по подземелью мы шли молча. Даже Флэйрин не позволила себе проронить ни слова. И уже когда впереди показалась решетка и клочок звездного неба, старуха Карлен проскрипела:

— Я соскучилась по верхнему миру. Как же хорошо, что это случилось! Моя боль, мои раны стоят этого!

А Флэйрин шепнула мне:

— Она очень редко покидала подземелье. Ей тяжело, если приходится ходить далеко.

— Поставьте носилки! Поставьте! — настойчиво попросила Карлен, когда ее вынесли из подземелья. — И отойдите все подальше! Мне нужно кое-что сказать магу Райсу!

— Отойдите! — сердито сказала Флэйрин.

— А ты не уходи! — Карлен поманила пальцем к себе Флэй и жестом подозвала меня.

Я наклонился, чтобы услышать ее едва различимый шепот.

Когда глаза старухи Карлен столь близко, то робость может проникнуть даже в отважное сердце. Ее лицо было иссечено морщинами, такими глубокими, что казалось они рассекают дряхлую плоть до самого черепа. И глаза на этом жутковатом лице походили на ядовито-желтые глазища демоницы, в их глубине таились кровавые искры.

— Райс, — прошептала она, изо всех сил старясь сделать взгляд построже. Произнеся мое имя, обнажила клыки, загнутые, гораздо больше тех, что у Флэйрин. — Никогда не обижай мою девочку! Заруби себе на носу, она — принцесса! Этим знанием должна быть пропитана твоя кровь!

— Как скажите, госпожа Карлен, — я кивнул, выражая полное согласие. — Моя кровь для моей принцессы пропитана особым знанием!

Развеселила меня старуха, но виду я не подал.

— Моя девочка должна быть всегда под твоей защитой! Я очень хочу, чтобы она была с тобой счастлива! Слышишь, Райс⁈ — раненой, костлявой рукой старая вампирша вцепилась в мою сорочку, и я побоялся, что она порвет ее, что было крайне нежелательно при моей нынешней нищете.

— Карлен, не беспокойся, Райс очень хорошо ко мне относится. И ты же знаешь, я сама могу кого угодно защитить, а если надо, кого угодно обидеть, — отозвалась Флэйрин, переглянувшись со мной.

— Что мне не нравится в тебе, Райс, это то, что ты голодранец. Жалкий голодранец! Ведь я не глухая — слышала, что вы говорили о деньгах! А моей девочке нужен принц, а не голодранец! Понимаешь? — она еще крепче вцепилась в мою сорочку. — Она любит новые платья и свежую здоровую кровь. Это все у нее должно быть в полном достатке!

— Карлен, Райс — маг. А знаешь сколько зарабатывают маги? — возразила Флэй, наверное, подумав о господине Олрисе, порядком облегчившем мой кошелек.

— Знаю, что у него ветер гуляет в карманах. Наверное, еще и в голове. Сама же говорила, что он больше думает не о тебе, а об этой волчице! И не спорь со мной, Флэй! Ну-ка наклонись! — костлявая рука старой вампирши отпустила меня и потянулась к Флэйрин. — Помнишь то место, где мы нашли твою диадему? — зашептала она так тихо, что я едва разбирал слова. — Там дальше дыра в полу. И в ней, кое-что есть. Золотишко! Я дыру прикрыла, сдвинув на нее доски. Иди туда со своим голодранцем, заберите это, и живите богато и счастливо! Все моя, девочка! Теперь помоги мне подняться! Дальше пойду сама! Я пока в состоянии ноги переставлять!

— Лежите, Карлен! Мы позаботимся, чтобы вас отнесли, куда пожелаете. Можно снять комнату в таверне, все-таки я не настолько нищий, насколько вы обо мне думаете, — я звякнул кошельком и подумал, что если в том месте в самом деле имелся клад, то это было бы как нельзя кстати. Радость от откровения старой вампирши еще не захватила меня, но постепенно поднималась в моей душе, по мере того как я осознавал, насколько могло измениться мое положение. В голову навязчиво лезли вопрос: как много там золота? Воображение рисовало целую гору монет вперемешку с дорогими украшениями и драгоценными камнями. Это была обычная человеческая жадность, очень хорошо известная мне. Исходила она большей частью от прежнего Райсмара Ирринда. И я ее тут же придержал, задвинул в дальний уголок своей души. Тут же вернувшись к вопросам насущным, сказал Флэйрин: