— Хорошо, Флэй, дам почитать, если тебе это так важно. Хотя, госпожа Арэнт была бы очень недовольна, если бы узнала, что я позволяю читать ее письма. Все-таки это очень личное, — сказал я, подумав, что это может хотя бы отчасти снять недоверие вампирши ко мне.

Мы вошли в таверну, когда стрелки часов почти добрались к метке Часа Тишины. За стойкой распорядителя виднелись рыжие кудри Флаймы, и я понял, что она спит, положив голову на нижнюю столешницу. Однако тихо подскочить мимо нее не получилось. Флайма тут же отреагировала на скрип входной двери, закрывшейся за нами. Подняла голову, увидела меня, перевела взгляд на вампиршу и тут же вскочила.

— Вы — хорошая женщина, — второй раз за последние пять минут повторил Яркус. — Богатые нечасто бывают хорошими людьми, но вот вы не похожи на многих других своих. Очень жаль, что Иона вас так сильно не любит. Увы, боги распоряжаются судьбами так странно, что на решения вечных нет нашего человеческого понимания. Чтобы не случилось потом со мной, я всегда буду вспоминать вас и молиться перед Эббелом и Наирлесс, о том, чтобы они покровительствовали вам во всем. Знаю, вы поклоняетесь Арленсийским богам, но наши, эльфийские, имеют огромную силу на любой земле.

Ольвия хотела спросить, почему Яркус, видом явно не имеющий к эльфам никакого отношения, считает богов Элатриля своими, да еще говорит об эльфийке Ионе, как о родной сестре. За то небольшое время, которое они пробыли вместе, госпожа Арэнт прониклась к нему большим уважением и даже подумала, что такого человека она хотела бы в себе в слуги или даже просто в друзья. Ведь последних с появлением в ее жизни Малгара не осталось ни одного. Но сейчас не было времени на подобные разговоры: люди ее мужа могли появиться в любой момент, а до Речного было по-прежнему далековато. Хотя огни поселка его уже виделись в уходящей ночи, Яркус едва переставлял ноги, и чтобы одолеть лигу, они тратили едва ли не полчаса.

— Оставьте меня, Ольвия. Я как-нибудь дойду сам. Бегите, пока не случилось какой-нибудь беды, — он обернулся на дорогу на Торгат, поворот которой огибал соседние холмы. — Если вы в самом деле умеете превращаться в зверя по своему желанию, то я бы на вашем месте обратился и бежал изо всех сил пока позволяет темнота. Кстати, платье моей сестры хоть и длинновато, но вам очень идет. Я сам покупал ей это, когда было хорошо с деньгами.

— Ах, да, насчет денег! — спохватилась Ольвия. Она остановилась, давая отдохнуть своему спутнику. Присев на корточки развязала свой дорожный мешок. Выложив на траву запасное платье и накидку, которую взяла среди разбросанных вещей эльфийки, она добралась до кошелька. Высыпала на ладонь примерно половину монет и протянула деньги Яркусу. — Возьмите это.

— К чему, госпожа? — Борода с непониманием уставился на нее.

— К тому, что вам придется остановиться в таверне. Еще придется что-то есть и заплатить лекарю, что недешево. И если вы все-таки решитесь последовать за своей сестрой, то деньги вам потребуются на дорогу, — пояснила графиня и без того очевидные вещи. — Но еще раз скажу: ехать за Ионой одному крайне неразумно. Я не сомневаюсь, вы — очень сильный и смелый человек. Но вы, Яркус, тяжело ранены. Даже эти зелья, что вы выпили, не вернут вам силы за один день. И сам вы даже при самой большой удаче не справитесь с воинством моего мужа. Тем более лишь один день остался до Двоелуния. Там, — Ольвия встала, все еще протягивая ему деньги, и глянула в сторону холмов на западе, — среди друзей Малгара почти все оборотни. Я очень сожалею, — но вам одному никак не справиться.

Госпожа Арэнт не хотела ему говорить, что Ионэль обречена. Отнять надежду у этого, и без того страдающего от тяжелейших ран и душевной боли человека, было бы слишком жестоким. Наверное, это тот случай, когда лучше придержать свою честность.

— Держите, — настояла графиня, протягивая ему руку со сжатыми в кулаке монетами.

— Госпожа, ваша доброта ранит меня больнее стрел. Больно от того, что я ничем не могу ответить. Даже не могу стать полезен хотя бы в какой-то мелочи! — Яркус все-таки взял у нее деньги, понимая, что без них у него и вовсе не будет возможности добраться до Тетивы Ночи. Он прекрасно понимал, что графиня говорит разумные вещи: ему никак не справиться с двумя десятками вооруженных людей, большая часть из которых в следующие три ночи станет оборотнями. Но он не мог оставить Иону, и был готов положить свою жизнь хотя бы за попытку освободить ее, думая о том, что там, на месте по обстановке может возникнет какой-то приемлемый план, придет на ум какая-то спасительная хитрость. И еще боги!.. Нужно молиться Эббелу — есть надежда что бог истинных воинов поможет ему.

— Идемте! Нельзя здесь стоять! — спохватилась Ольвия, подхватив свой дорожный мешок. — Я предлагаю вам сделать так: первым же дилижансом поехать в Вестейм и…

— Госпожа Арэнт!.. — попытался возразить Яркус.

— Вы послушайте меня! — настойчиво продолжила графиня. — Поехать в Вестейм и сразу же найти там Райса. Вы же сам знаете, он — большой мастер магии, и, кроме того, очень умный человек. Я уверена, он найдет какой-то способ помочь вам с Ионой. Кроме того, в гильдии наемников, можно нанять с десяток хороших воинов, которые могли бы поддержать вас.

— Простите меня, госпожа Арэнт, но это невозможно. Я очень ценю ум и мастерство Райсмара, только если ехать в Вестейм, мы не успеем спасти Ионэль. Уже к следующей ночи ваш муж минует Торгат, а там до Старого Калнгара рукой подать. И в следующую ночь наступит Двоелуние. Мы не знаем когда именно они собираются принести в жертву мою сестру, но в любом случае это будет в Двоелуние, то есть в следующие три ночи. Если ехать в Вестейм, а потом возвращаться и ехать к Старому Калнгару да еще дальше к Темным землям, то никак невозможно успеть до исхода Двоелуния, — скорбно заключил Яркус.

Ольвия промолчала, понимая, что он совершенно прав: если промедлить хотя бы день, то не останется ни единого шанса, чтобы спасти эльфийку. Хотя их и так уже не было.

Для самой госпожи Арэнт спасение Ионэль не казалась столь важной, тем более после того, как остроухая столь подло «отблагодарила» ее всего лишь за попытку поговорить с ней и быть может устроить побег. Но Ольвия видела страдания Яркуса. Этому здоровяку, непонятно по каким причинам так преданному Ионе, ей очень хотелось помочь.

— Это она? — спросила вампирша, глядя на Флайму.

Вот здесь я испугался. Повторюсь, поступки Флэйрин для мне были не всегда предсказуемы. Я не знал, что она может выкинуть в этот момент, встретившись с девушкой, которой я провел ночь в постели. Мало ли, вдруг она вцепится в горло моей рыжей подруги.

Став вполоборота к вампирше, чтобы успеть среагировать, я сказал, обращаясь к Флайме:

— Знакомься, Флай. Это моя женщина — Флэйрин. Ее имя немного похоже на твое. Я тебе рассказывал о ней, помнишь? Приезд мужа той таинственной госпожи, от которой расстроившее меня письмо. Ночная прогулка в грозу и встреча в кабаке с Ионой. Эта та самая Флэйрин.

— Я догадываюсь… И это после того, что случилось здесь прошлой ночью! Райс!.. — Флайма сокрушенно покачала головой. — Иди скорее к Салгору! Не надо здесь задерживаться!

— С ним все в порядке? — ее слова о Салгоре обеспокоили меня, я схватил прохладную руку вампирши, поспешив к лестнице.

— Не знаю. Он бредит. Говорит, что-то такое, что меня очень пугает. Потом с тобой поговорим, — отозвалась она, когда мы с принцессой поднимались по ступенькам.

— Испугался, что я пущу ей кровь? — рассмеялась Флэйрин, когда мы поднялись на этаж. — Верные, опасения, Райс. Я это вполне могла бы сделать.

— Она — моя подруга. Очень тебя прошу, Флэй, не делай ей ничего плохого. Я же сказал, она мне просто хорошая подруга, а безопасность моих друзей для меня имеет большое значение, — я остановился перед дверью в свою комнату, отставил посох и было полез за ключами.