— Толковый человек оказался. После войны — город, откуда он родом — в пепел, вся родня убита, дома ничего не держит. Рад, что он остался с нами. А вот второе наше приобретение… Нет, надо было вспоминать молодость и перерезать горло сразу. А я размяк, думал — исправится. Эрих бы наполовину немец, наполовину еврей. Толковый и исполнительный мальчик, таких любили в ведомстве нацистов, потому официально признали чистым немцем. Он довольно неплохо начал карьеру следователя гестапо. Да не надо смотреть такими круглыми глазами, фроляйн Алиса. Мы, немцы — очень прагматичный народ, таких как этот Эрих и даже чистокровных евреев в армии и в гражданских службах Рейха было десятками тысяч. Они ведь не просто числились отныне немцами, а стали наиболее верными и исполнительными псами режима, доказывая, что в них не ошиблись. К сорок четвёртому Эрих понял, что поставил не на ту лошадь и начал готовить себе пути отступления. Довольно толково всё сделал, очень был изворотливый тип. Скорее всего, уехал бы в Израиль как беженец-еврей, сделал бы тоже карьеру. У местных сионистов специалисты из гестапо всегда были на вес золота, а сразу после Второй мировой — особенно.

— А тут пришлось существовать в новой ипостаси? — усмехнулся я.

— Да, он приспособился. И старался. К сожалению, гордыня и самомнение… Моя гордыня, она оказалась губительна. Я думал, что держу всё под присмотром, мальчик сообразит — мы его интриги, попытку выслужиться и занять место поближе ко мне видим насквозь. Хотя бы потому что мы все сильно старше, и Эрих в нашей жизни такой не первый и даже не десятый. Тем более мы прошли вместе столько, что верим друг другу больше, чем ему — первая и, как я надеялся, последняя попытка сыграть на сплетнях и слухах обошлась Эриху дорого. А у него оттого, что ничего не вышло, был как это? Шмель в жопе, называется?

Я на секунду самым натуральным образом завис, потом сообразил, что немец просто опять дословно перевёл идиому:

— По-русски это будет, наверное, не шмель, а «шило в заднице».

— Спасибо. В общем, его как шилом в задницу кололо, разыгралось тщеславие, помноженное на ощущение собственной избранности. Причём дважды. Воспитание Рейха и еврейские корни, в Израиле сейчас ситуация очень похожая с пропагандой.

Тут я сообразил, и мне захотелось выругаться:

— Он что? Раскрылся перед кем-то оттуда? За сотрудничество?

— Можете не беспокоиться. Он, как оказалось, действительно кое с кем сотрудничал в тех краях последние пятнадцать лет в обход нашей общины. Эти люди из Израиля не поняли, с кем связались и против кого. Я отправил туда сразу четверых с приказом зачистить всех причастных.

Дальше эту тему я развивать не захотел. Как и Алиса, которая невольно сглотнула. Мы оба достаточно хорошо представляли себе возможности демонов крови, особенно с учётом — тут вам не сопляк-Марек, этим-то полтора — два столетия. И никаких сегодняшних моральных заморочек что у бывшего ландскнехта, что у бывших, как я подозревал, солдат колониальных войск. Из интереса потом надо будет поискать, каких именно банкиров, олигархов, политиков и тому подобное недавно перебили вместе с роднёй и подчинёнными. Кристиан же закончил рассказ:

— Сообразив, что ему ничего не светит, Эрих воспользовался одним моим поручением в Северной Африке, на которое у него должно было уйти не меньше полугода. Это чтобы не подняли тревогу раньше времени, почему он не выходит на связь. А сам через своих партнёров в Израиле отправился в Москву.

— Ну теперь хотя бы понятно, почему мы не смогли отследить происхождение его документов ни через полицию, ни через мои связи в криминальном мире.

— И осталось выяснить, зачем он поехал именно в Россию, — закончил Кристиан, — а также зачем он выкрал конкретные артефакты из нашего хранилища.

Про то, что после рассказа Кристиана у всех троих возникло подозрение — а точно ли я нашёл именно труп Эриха — вслух никто произнести не решился. Чтобы не сглазить.

В морг Алису я решил не брать. Не самое приятное место, да и труп давностью несколько месяцев зрелище не самое хорошее. Пускай, когда мы его нашли, он и выглядел очень пристойно — откат колдовского ритуала плюс прятал его Марек в холодном месте — сейчас остатки консервирующей магии давно стекли в землю. И разлагаться тело должно, как ему и полагается.

На опознании прибыли я, Кристиан и Алексей Демидович Яковлев. Криминалист-патологоанатом лишь дежурно поинтересовался у нас, точно ли не понадобится на всякий случай нашатырь. Заставил каждого надеть маску, перчатки и застегнуть халат, буркнув при этом:

— А то подцепите какую-нибудь заразу, меня потом отчётами затрахают.

Дальше на металлический стол прозекторской водрузили гроб. Патологоанатом с помощником всё с тем же повседневным равнодушием занимаясь привычной работой, сбили крышку.

— Какого!..

Дальше последовала витиеватая нецензурная фраза. Труп оказался в слишком хорошей сохранности, как будто пролежал в гробу не больше недели. И о причине можно было не гадать. От середины груди и выше тот самый красивый, холеный и гладкий мужчина лет под тридцать, среднего роста, сухощавый и смуглый, с приятным лицом типичного центрально-европейского типа. Именно его я нашёл, опознал как убитого мага, в том числе по ауре, а потом мы его схоронили. Зато грудь и ниже уже приняли свой исходный вид: руки неопрятные и с обломанными ногтями, кожа вся в пигментных пятнах и следах от грубой работы. Это было тело какого-то опустившегося алкаша средних лет, ещё не бомжа, но уже на грани.

— Что это? — ошалело спросил патологоанатом.

Яковлев с тревогой посмотрел на меня:

— Игорь Данилович, я в этом не очень понимаю, но ведь я правильно догадываюсь?

— А ведь от него отчётливо тянет аурой Эриха, — неожиданно сказал Кристиан.

— Ну тогда всех поздравляю, — скривился я. — Осенью у нас был один невозможный привет из прошлого. А сейчас перед нами другой, про который я читал и был абсолютно уверен, что сейчас такое уже как минимум пару тысяч лет невозможно. Это называется аватар. Когда берут человека, а дальше из него делают что-то вроде оболочки, в которую временно вселяется сознание хозяина. Как в робота с дистанционным управлением. Внешне аватар становится абсолютно точной копией своего повелителя и может делать всё, что и повелитель. Но если его внезапно убьют, то сознание вернётся в родное тело. Эрих допускал риск гибели при проведении ритуала. Возможно, были и другие причины. Понять бы, где он взял на всё это энергию. Тут старыми шаманскими камнями или прочей мелочёвкой не обойдёшься, а катастроф на пару миллионов жертв в округе не было.

— И что теперь? — с тревогой спросил Яковлев. — Ждём, когда он создаст нового демона?

— Не сразу. Даже профессионалам и в годы, когда энергии было полно, если верить моим наставникам, гибель аватара доставляла массу проблем. Здесь же дилетант, откуда-то узнавший ритуал и получивший возможность его провести, но точно не умеющий работать с отдачей. Эрих наверняка получил серьёзную травму. Это его не убьёт, но ему самому сначала понадобится восстановиться, дальше подыскать нового кандидата и убедить. Мы должны найти его раньше.

— Найдём, — не скрывая злости, сказал Кристиан. — Это уже задета моя честь. Понадобится — вызову всех, прочешем город частым гребнем, но эту лживую тварь, этого предателя и наш позор я удавлю своими руками. В этом моё слово.

Воздух — настоящий кудесник. Днём он гонит по голубому небесному своду сказочные облака, глядя на которые хочется мечтать и унестись вместе с ними далеко-далеко на туманных крыльях. Вечером он превращает здания в живые существа, а людей закутает в сумерки и сделает похожими на близнецов, с которыми хочется жить без споров, в мире и согласии. Нет ничего лучше летнего вечернего воздуха, особенно в городе, особенно когда стоят жаркие июньские дни, и в городе невозможно дышать. Когда весь день жаром несёт с белесоватого от зноя неба и от каменных стен зданий, от нагретого асфальта. Хочется бросить всё и уехать в деревню, в лес, на чистый воздух. Ну или хотя бы в поисках прохлады спрятаться в городские парки под тенью деревьев.