— Я вам завидую. Вот честно. Вы нашли себе спутника очень быстро, меньше полувека. Рядом со мной первая такая же как я появилась только в тысяча семьсот девяносто четвёртом году. Чтобы не напрягать память, сразу скажу: это Французская революция, мятеж и резня в Вандее. А до этого я, как думаю и ты, Игорь, много раз не успевал. Находил уже тогда, когда от крови переродившийся человек становился сумасшедшим животным, такое остаётся лишь добить.

Дальше мы ненадолго прервались, так как подошёл официант с нашим заказом, потом все дружно какое-то время стучали ложками. Чему я лично был очень рад, физкультурная нагрузка в парке, дальше совещание и разговор с Кристианом буквально сожрали у меня все калории, и я был готов проглотить корову. Но сразу, как официант принёс второе и нас покинул, Алиса немедленно ухватилась… ну конечно, за самое главное с её точки зрения:

— Вы сказали — что рядом с вами появилась такая же. Девушка?

— Могли и прямо спросить, — заулыбался Кристиан. — Тем более вы с ней знакомы. Немножко. В Россию она приезжала под именем Хедвиг Фосс.

Дальше ему вновь оставалось наслаждаться произведённым на нас эффектом. Умеет же, зараза такая!

— Скрипачка? Так вот почему она так… Ну просто потрясающе играла! — с трудом собрав дыхание, выдала Алиса. — Она потрясающе играет. И слух теперь вообще абсолютный.

— Она и жива осталась только благодаря скрипке. Причём дважды. Первый раз, когда во время Вандейской резни её городок был истреблён солдатами подчистую. Родители Хедвиг с какого-то момента решили, что дочь слишком много времени занимается музыкой, а ей пора готовиться к замужеству. Вот она и спрятала скрипку в лесу, убегала туда играть. Когда вернувшись, нашла город мёртвым и переродилась, то, перебив солдат, не пошла убивать дальше из мести, а ушла в лес. Для неё играть на скрипке и жить — это одно и то же. Вот Хедвиг свои новые возможности и приняла как дар, который позволит ей играть так, как она не могла раньше. Слух, координация. Следующие полгода она сидела в глуши и играла, а когда жажда погнала за новой жертвой, то как раз её нашёл я. Хедвиг в каждой своей новой биографии так или иначе связана с музыкой. В прошлый раз она была учительницей в музыкальной школе, сейчас ей захотелось выступить с концертами. Потом будет что-то ещё.

— А это не опасно? Вот так, становиться популярным музыкантом. Когда придёт время менять личность. Прошу прощения, вынужденный практический интерес. Сам тут приобрёл неожиданно лишнюю популярность.

— Вообще-то, я тоже стараюсь избегать лишнего внимания, но тут довольно просто. Та же Хедвиг только кажется, что на виду, а на самом деле никого не удивит, если известная скрипачка прячется от папарацци, скрывает личную жизнь и так далее. В том числе намного позже возникают вопросы, почему это она внешне не стареет: артисты много тратят на красоту и могут пользоваться самыми дорогими и не всегда как бы легальными методами. А ещё вокруг любого артиста много слухов, которые противоречат друг другу.

— А много вас? Если не секрет? — снова в разговор встряла Алиса. — Интересно же, — это был ответ уже на моё молчаливое замечание, не лезть поперёк меня.

Не зря следом в меня полетел очень выразительный взгляд, где так и читалось: «Сам говорил — я любопытная лиса».

— Да нет, никакого секрета от… коллег. Нас сейчас живо двадцать три человека, в основном это девятнадцатый век. Оказалось, появление газет, телеграфа и сенсаций плюс возможность быстрого перемещения между странами, если вовремя отслеживать — это очень большие возможности. Тем более нас было сначала двое, потом добавлялись другие. Мы могли себе позволить проверять любые слухи, стараясь отлавливать и сажать на диету новых демонов крови раньше, чем они сорвутся в наркотическую зависимость. Тогда как раз дурачьё начало свозить в Европу со всего мира разные награбленные редкости и реликвии, — Кристиан поморщился, — в том числе и разные магические вещи. Ну и соваться по разным заброшенным храмам, городам и склепам в поисках древностей. Жаль, я тогда с тобой не был знаком.

— В смысле? — нет, этот немец точно задался меня огорошить максимальное число раз за сегодняшний день.

— Ты упоминал своих учителей. У вас на пальцах — кольца-артефакты, причём я вижу, что их сделали недавно. Значит, вы в этом разбираетесь. Мы же все — самоучки, дилетанты. Даже мой второй отец Йоханнес фон Штурм, который посвятил всю свою жизнь восстановлению древних знаний, тоже по большому счёту начинал с нуля. Что-то мы поняли сами, каким-то вещам научились, как это называется? Пользоваться методом тыка. Чего-то вычитали в старых гримуарах. Тебя же грамотно обучали, причём давали системное образование. Рассказывали, в том числе и про нашу анатомию. Возможно, какие-то лекарства?

— Да. Я понял. Алису я спас в том числе благодаря аптечке для нелюдей. Я потом напишу состав.

— И не только. Я потому и хотел бы, чтобы как всё закончится, вы оба съездили к нам. Порыться в нашем хранилище артефактов и гримуаров, обменяться опытом. Возможно — чего-то уничтожить.

— С огромным удовольствием, — согласился я.

— И я тоже. Никогда не была в Германии. Точнее, я вообще пока ни разу нигде не была. Это Игорь у нас лягушка-путешественница.

— И это возвращает нас к проблеме: чего начудил этот Эрих и зачем.

В этот раз Кристиан молчал долго, пауза затянулась. Я успел полюбоваться и монисто из рыже-золотых солнечных зайчиков, которые сквозь появившиеся разрывы в облаках рассыпало по воде закатное солнце, и несколькими прогулочными катерами, уже возившими по реке туристов. Наконец, он заговорил:

— Бойня Первой мировой войны стала для нас шоком. Зря вы думаете, что для демонов крови смерти и убийства вокруг — это хорошо и естественная среда. Кроме меня и Хедвиги у нас было ещё двое, кто прошёл через массовые смерти и войну, а потому не потеряли голову до конца от обилия крови вокруг. Остальные родились и выросли в слишком спокойную эпоху. Когда началось это бамбуле… Извините, по-русски это заварушка, полный бардак, не знаю, как точно подобрать слово…

— Спасибо, мы поняли, — мягко сказала Алиса.

— Да. Так вот, пока мы выбрались в Пиренеи, нас стало вдвое меньше. Так что как только стало понятно — грядёт вторая бойня, мы не стали рисковать, пускай вроде бы все уже научились сдерживаться. Сразу же сбежали в Швейцарию, особо не высовывая носа до самого конца. Если в тогдашнем европейском хаосе кто и появился, то сгинул без следа. Было два исключения.

Кристиан скривился, одним большим глотком выпив стоявший передним на столе бокал вина как воду. Затем продолжил:

— Первый — ваш соотечественник. Его зовут Никифор, он родом из Пскова и попал в плен. Жертва огуречного отряда… дураков и неудачников из Аненербе. Помимо основной задачи — формирование неоязыческой мифологии как элемента пропаганды и промывания мозгов населения, в Аненербе и в самом деле попутно занимались всякой мистикой. Когда Рейх уже был готов жрать траву, то есть в смысле искал рецепт победы любой ценой, какой-то дурак, как ему показалось, нашёл древний рецепт создания идеального солдата.

— Вывезли откуда-то направители жертвенников? — уточнил я. — И прочитали инструкцию по применению?

— Концлагеря! — ахнула Алиса. — У них же тысячи людей были на жертвы.

— Да. У нас есть некоторые вещи, которыми мы научились пользоваться. В том числе нечто вроде компаса на близкие выбросы магии. Я засёк поток, сообразил, в чём дело — и не успел буквально немного. Честно — искренне этому рад. Эти дураки чего-то неправильно перевели, а потому решили, что процесс перерождения обязан сопровождаться пытками. Из-за этого и провалились первые два раза, медиумы просто умирали. Никифор оказался мужиком крепким, артефакты управления, конечно же, разрядились тысячу лет назад. Так что когда я добрался до места, все сотрудники лаборатории уже умерли крайне весёлой смертью.

Я кивнул: что было дальше — понятно. Энергии у свежего демона много, но вот физически тело истощено пленом и пытками, да и опыта в рукопашной драке у бывшего ландскнехта на порядок больше. Наверняка скрутил, дал новичку прийти в себя и вывез лечиться. Если уж у мужика оказалась такая воля к жизни, изначально заложенную тягу к убийствам он обуздает.