– Пузырь! – простонал идущий первым виниец, обернулся на парней с недоверием на лице и повторил: – Пузырь!

Макс ощутил это секундой позднее. Слабую, похожую на электрическое поле вибрацию, которая пахла горелым пластиком и будто бы тихо потрескивала. Образование блуждающего. Над телом раздувалась невидимая оболочка, внутри которой сливались личность и энергия. Когда процесс завершится, в мир вернется еще один умерший. Значит, на том свете Ишу не понравилось.

Макс почувствовал, как от нестабильности пси-поля заныли виски.

– Мне нельзя. – Артем переложил сверток из одной руки в другую. – Макс, ты должен…

– Нет.

– Что нет?

– Я ничего не должен.

– Давай не сейчас. У нас еще один призрак, пометишь его петлей.

– Нет.

– Да что с тобой такое? – рявкнул Самарский.

– Это с тобой что? – Грош сложил руки на груди. – Всех спасти надумал? Так напомню, ты не Керифонт.

– Парни, вы чего? Где все? – Глаза Дана перебегали с сокурсников на дом.

– Ничего. Отличника понесло. – Грош почувствовал, как от разрастающейся энергии оболочки у него занемел затылок. – Этот, – неопределенный кивок в сторону, – никого не убил. Не факт, что убьет. Но ты предлагаешь мне запечатать силу! Тогда как неизвестно, что еще мы встретим и когда выберемся.

– Ты опять о себе, – скривился Артем.

– Именно, – не стал отрицать Грошев, едва ли замечая, как делает шаг навстречу Самарскому, а опущенные руки сжимаются в кулаки. – Тебе не в группу немедленного реагирования надо, а в морг. Будешь над каждым трупаком стоять, призраков караулить, пока копыта не откинешь. Думаешь, кто-то спасибо скажет? Держи карман шире! Закопают, как собаку, и забудут.

– Ты уж точно с собой так обращаться не позволишь. – Самарский не подумал отступать. – У меня для тебя новость, двоечник, это наша работа! И каждый обязан…

– Вы чего орете? – раздался недоуменный голос Игрока.

Макс не шевельнулся, он почти хотел, чтобы они закончили этот разговор. И клубящаяся внутри злость наконец-то нашла выход.

– У вас Пузырь! – крикнул Лехе Тимирязев.

– Знаю. – Стоя на крыльце дома, Игрок махнул рукой. – Башка уже у всех гудит от него. – Парень потер переносицу. – Пусть себе лопается, тело в сарае, куда он от нас денется.

Наверное, эта небрежность в жесте, в голосе и подействовала на Самарского. Он посмотрел в глаза Грошу и словно очнулся. В его собственных отразилось какое-то детское недоумение, словно товарищ по играм вдруг предпочел футболу поход в библиотеку.

– Соболеву совсем хреново, – сообщил Кузнецов, появляясь из дома следом за Игроковым, снял с пояса ракетницу и протянул Артему. – Утром надо вызывать подмогу, антибиотики не действуют. Ого. – Парень, получив от Самарского взамен кобуры пакет с камнями, заглянул внутрь.

Артем, не глядя ни на кого, достал ракетницу, вставил патрон, поднял руку и нажал на курок. В черное ночное небо с тихим шипением ушла ракета и взорвалась белой вспышкой над их головами.

– Ночью никто в горы не полезет, – покачал головой Леха.

На крыльцо высыпали девчонки. Самарский не отреагировал, он вставил второй патрон, и в небо ушла следующая ракета. На этот раз небо стало красным. Потом снова белым.

– Темыч, перестань, – подошел к нему Игрок.

Но отличник выпустил еще одну, четвертую ракету и сказал:

– Через два часа все кончится.

Но ни через два, ни через три часа никто не пришел, не приехал, не прилетел. Как и через пять, и через шесть. Лишь под утро, услышав далекий стрекот вертолетов, не сомкнувший глаз Артем выскочил на улицу и выпустил предпоследнюю ракету красного цвета.

Их забрали ближе к полудню. У Сеньки к тому времени были температура под сорок и вялотекущий бред. Но им повезло, потому что они выжили. Потому что выросший в горах Игрок, повинуясь своему ничем не объяснимому чутью, вывел их из-под селя. Разжиревший до состояния реки Трепетный сошел со склона, утащив за собой все, чего коснулся: горную породу, камни, почву.

Лагерь уцелел, Некропольский тоже. Но вышки спасателей больше не существовало, как и целого фермерского хозяйства к западу от поселка. Сообщение с Шоромой прервалось, стихия уничтожила единственную дорогу. Точное количество погибших уточнялось. Как сказал сидевший в вертолете напротив Макса седовласый спасатель, цифра уже двухзначная, не считая пропавших без вести.

Десяток Ильина не вернулся и не подавал сигналов бедствия, исчезнув с маршрута номер семнадцать.

Тема: «Анализ и оценка исходных данных»

Карачаева распиналась перед ними уже второй час. О важности принимаемого решения, о последствиях ошибки, еще о чем-то. Для Макса ее голос звучал как «бу-бу-бу». Пустые парты и стулья, от которых преподша отводила глаза, навевали тоску.

Десять человек. Все, что осталось от их потока.

– Я прошу вас ознакомиться с вводными данными тестирования. По ним специалисты составят общее впечатление. – Женщина у доски одернула серый жакет. – Откройте первую страницу и заполните титульный лист печатными буквами.

Зашуршала бумага. Им предстояло трехдневное тестирование на предрасположенность к той или иной специализации.

– А если я уже знаю, куда пойду, можно не тестироваться? – спросил Леха.

– Нет, Игроков, нельзя, – вздохнула Марина Трагировна. – Итак, первая страница…

Ленка Афанасьева принялась водить ручкой по бумаге. Она могла выбрать любое свободное место, но предпочла привычное, рядом с Грошем.

Парень склонился к листку и тоже стал заполнять пустые графы.

Имя Фамилия Отчество – Нагибайло Хрум Закусонович.

Увековечим в недрах анализирующей машины пса Иша.

Дата рождения – 32 декабря девятьсот девяносто девятого года до рождения Керифонта.

Место рождения – кровать (и, подумав, приписал: «наверное»).

Макс поднял голову, староста читала с его листка, смешно кривя губы.

– Хорошо Соболеву, – не особо понижая голос, сказал Леха. – Нашел способ избежать тягомотины.

Все повернулись к пустой парте у самых дверей. Сенька сменил в лазарете Машку Архипову и медленно шел на поправку.

– Многие нашли, – тихо добавил Самарский.

Парень неподвижно смотрел в окно. К тетради с гербовой печатью общеимперского тестирования он даже не притронулся.

За стеклом ребята с четвертого курса выносили зеленые ящики с вертолетной площадки. Сообщение так и не восстановили, не было даже Интернета, лагерь снабжался самым необходимым по воздуху.

Раздался торопливый стук, в дверях аудитории показался дежурный.

– Грошев, к Куратору, – выкрикнул паренек.

Макс закрыл тетрадь и отбросил ручку. Есть вещи, которые никогда не меняются.

В кабинете Нефедыча было многолюдно. Старший Куратор смотрел в окно, сцепив за спиной руки. Арчи улыбался. На месте тетки с папкой стоял длинноволосый следователь из Шоромы, которому Макс заехал по шее, и вроде бы не находил повода для радости. Но именно он заговорил первым:

– Мы решили сообщить, что снимаем с вас, Грошев, обвинения в краже кубов.

Тишина, воцарившаяся после этого заявления, показалась парню какой-то выжидательной. Он что, должен был пасть ниц? Или расплакаться от радости?

– Почему? – спросил Макс.

– Я же предупреждал, – не оборачиваясь, сказал Старший.

Никто не ответил, и Грош уже подумал, что все закончится именно так. Эти считающие себя взрослыми, эти всезнающие великаны просто отошлют его обратно, кинув известие о снятии подозрений как подачку.

– Мы нашли один из пропавших кубов у ученика. Мертвый куб из трех подготовленных к вскрытию в лаборатории.

– У кого?

– Мы не вправе распространять сведения, порочащие имя и достоинство ученика, – ответил следователь.

– Неужели? Видно, я один такой толстокожий, на мое имя ваши принципы не распространяются.