— Может быть сначала не с ним, а с его учеником и той, твоей эльфийкой? — предложил Раллон.

— Вот с ней я хочу разобраться сам! Я выпью эту дрянь досуха, но сначала она испытает много боли, — Зейрон скрипнул зубами, зажмурился, вспоминая Талонэль, предавшую его и делившую теперь постель с ненавистным ему магом-мальчишкой.

Магам часто снятся сны гораздо более бредовые, чем обычным людям. В этом нет ничего странного, потому как нам известен не только физический мир, но и множество его тонких продолжений, населенных иными существами и живущих по иным законам.

Вот и в эту ночь мои сновидения мучили меня. Не могу сказать, что они были слишком сумасшедшими, но были очень яркими и оставляли после себя не всегда приятное послевкусие. В эту ночь я просыпался дважды от того, что казалось будто в дверь моей комнаты кто-то скребется. Откуда-то приходили мысли, что этот «кто-то» Ольвия, при чем в облике волчицы. И пришла она для того, чтобы убить Флайму, которая мирно спала на соседней подушке.

Я засыпал, и снова меня атаковали жутковатые сны. Теперь мне мерещилось, будто Флайма, вовсе не Флайма, а изменившая облик вампирша Флэйрин — не даром их имена так похожи — и пока я сплю, она прокусила мне горло. При этом сделала это так грубо, беспощадно, что кровь хлещет из раны, течет ей в рот и мимо; льется с постели на пол, потом на нижний этаж; и вот уже комната Салгора и Талонэль полна моей крови — они захлебываются в ней, эльфийка тонет и погибает.

От этого безумного сна я окончательно проснулся, оторвал голову от подушки и огляделся. С пробуждением, тревога меня не отпустила, а наоборот она лишь выросла. Я почувствовал, что опасность исходит с нижнего этажа. Вероятнее всего из комнаты моего ученика. Выбравшись из-под покрывала, я поднял штаны, валявшиеся на полу после того, как Флай стянула их с меня. Надел их, накинул сорочку. Звоночек моей интуиции не давал покоя. Я обулся и подошел к окну, откинул штору. Светало. Наверное, был на исходе Час Змеи. Я бросил взгляд на посох, стоявший возле кровати, и почему-то именно в этот момент почувствовал запах дыма. Вот теперь тревога окончательно развеяла сон. Я выскочил из комнаты и бросился вниз.

Девушка по имени Валила, которая обычно сидя спала по ночам за стойкой распорядителя, на месте не было. И здесь, внизу еще ощутимее воняло гарью. При чем из коридора, ведущего к комнате Салгора. Оттуда же доносились голоса. Я бросился туда.

Дверь в комнату моего ученика оказалась распахнута, как и еще две соседние двери. В коридоре, оживленно переговариваясь, стояло несколько постояльцев: Ромир — северянин, с которым я успел познакомиться как-то за ужином, бородатый торговец с Аютана и три немолодых женщины.

— Вампиры! — едва заметив меня, крикнул Ромир. — Я не знал в какой комнате вы, иначе позвал бы!

— Их было не меньше трех! — визгливым голосом сообщила одна из дам с седоватыми волосами.

— Боги! Никогда такого не было! Напасть прямо на приличную таверну! Ворваться в комнату! — причитала другая, вытирая слезы платком. — Валилу убили! Милая Валила, она была так добра к нам! Она была совсем молода!

Стеная, она говорит о девушке, дежурившей за стойкой распорядителя. Но сейчас меня беспокоил только Салгор и Талонэль. Вбежав в комнату, я увидел какого-то бледного паренька в мокрых штанах, стоявшего с пустым ведром. Шкаф сгорел почти полностью. Так же от огня пострадала части стены и угол кровати, на которой лежал Салгор — он был еще жив, несмотря на порванное горло, многочисленные раны и стилет, торчавший из его бока. Рядом с кроватью, неестественно выгнувшись и уставившись багровыми глазами в потолок, лежал обгоревший труп вампира. Под ним поблескивала лужица грязной воды — видимо ей тушили пожар.

Талонэль… Ее я не нашел ни за кроватью, ни за столом. Ее вообще не было в комнате. Бросившись к Салгору, я разорвал простынь. В первую очередь перевязал его горло.

— Они унесли ее! — горестно сказала седоватая женщина. — Видела в окно! Все мы боялись выйти! Это очень страшно!

— Даже когда поняли, что начался пожар, страшно было открыть дверь! — добавила вторая.

— Кто-нибудь знает, где найти лекаря? — затягивая повязку, спросил я.

— Я схожу. Есть тут один возле моста, — вызвался аютанец.

— Сходи, друг! Очень прошу! Деньги есть — заплачу сколько нужно! — кошелек я не взял, и не время было сейчас за ним бегать, но аютанец кивнул и его быстрые шаги зазвучали в коридоре. — Давно это случилось? Не знаете, куда утащили девушку, что была здесь? — я повернулся к плачущей женщине.

За нее ответил северянин:

— Ей уже не поможешь — убили. Увы. Там она… — Ромир махнул рукой куда-то в сторону окна, на противоположную сторону улицы.

Я мрачно кивнул и поспешил заняться Салгором. Из меня очень скверный лекарь. Свое тело я могу вырвать у смерти даже в безнадежной ситуации, но тело другого человека мне мало подвластно. Тем не менее я старался как мог, вытянув руки над своим учеником, спешно сканируя его жизненно важные центры, давая ему часть своей силы. Энергетические потоки Салгора мне категорически не нравились — были в них серьезные искажения. Даже с учетом серьезности его ран, они не должны быть такими. Причину из-за спешки я пока не мог понять. Стилет, торчавший из его правого бока, трогать пока не стал — лучше это оставить лекарю, но постарался остановить кровотечение — сейчас это было самое важное. Над Салгором я провозился минут двадцать, под конец он даже открыл глаза. Увидел меня, встрепенулся и едва слышно произнес:

— Мастер, это Зейрон! Подлый ублюдок! Он унес Тали! Я ничего не мог сделать из было трое! Мастер, спаси Тали! Умоляю, брось меня — ее спаси!

Я не стал говорить, что эльфийку уже не спасти. И, если честно, для меня важнее был Салгор. Да, нельзя так рассуждать, человеческие жизни одинаково ценны, но иногда приходится выбирать. Сделав с учеником все, что мог, я поспешил из таверны, к месту, где должна быть Талонэль — его мне описал северянин и седоватая женщина, до сих пор наблюдавшие за моими магическими усилиями.

Эльфийку я нашел на клумбе среди, сломанных, измятых цветов. Талонэль любила цветы, и смерть застала ее среди них. Только очень жестокая смерть. Опустившись возле эльфийки на колени, я понял, что ее насиловали и беспощадно истязали. Рука Талонэль оказалась сломанной в двух местах; по всему телу под обрывками окровавленной туники виделись глубокие рваные раны от когтей; левая грудь девушки была почти оторвана, будто кто-то неумело пытался вырвать ее сердце.

Когда я вернулся в «Вечернюю Звезду», Валилу кто-то перенес из-за стойки распорядителя. Ее и положили на пол посреди зала, свернув ковер, чтобы не испачкать кровью. Валила тоже была мертва, и стенания какой-то незнакомой мне женщины, воззвания к Волгарту и Алеиде не могли ей помочь.

К сожалению, лекаря, за которым бегал аютанец, не было больше часа. Уже пришел хозяин таверны — господин Антагол, заохал, завозмущался, хлопая себя по выпуклому животу, а лекарь не появлялся. Каждые пять минут я проверял состояние Салгора: парень был без сознания, но держался. И когда я уже хотел подняться к себе, чтобы разбудить Флайму и отправить ее за другим целителем, появился какой-то важный с виду гусь, с большим кожаным саквояжем.

— Постарайтесь! Парень не должен умереть! — сурово и настоятельно сказал я ему и, когда я понял, лицо его морщится от нищенской обстановки в комнате Салгора, добавил: — Деньги у меня есть — делаете свою работу!

— Вообще, раны серьезные. Понимаете, это же зубы и когти вампиров — раны от них особо опасны! — бегло оглядев моего ученика, сообщил он начал выкладывать зелья и всякую лечебную всячину из саквояжа. Остановился, поглядывая на правый бок Салгора: — Еще и кинжал в печени! Он мне особо не нравится.

Пока он занимался Салгором, я сбегал к себе, разбудил Флайму и кратко сообщил ей о случившемся. Взял кошелек, посох и спустился вниз. Еще надо было определиться как поступить с телом Талонэль. Я очень надеялся, что Салгор выкарабкается, и будет сожалеть, что я похоронил эльфийку без него. Но, с другой стороны, Салгор встанет на ноги явно не скоро, поэтому я решил потратиться на бальзамировщика.