Флэйрин хотелось кричать. Пальцы, сжимавшие костяную рукоять кинжала, едва не раздавили ее в крошево. Боль пронзила вампиршу до позвоночника, разлилась по телу словно карающее пламя бога, потемнело в глазах. Кто придумал этот ритуал именно таким⁈ Почему именно обсидиан⁈ Уж лучше бы тогда серебро!

Но Флэй не закричала. Ее клыки, которые в обычном состоянии были почти незаметны, вонзились в собственную губу — намертво сомкнутый рот, помог сдержать крик, так и рвущийся из груди. Вампирша отскочила от чаши. Подалась назад еще на пару шагов, понимая, как важно сейчас выиграть несколько секунд и обрести контроль над собой. Это у Флэйрин получилось: помутившееся было сознание вернулось с еще большей ясности. «Зачем он убил рабыню⁈» — мелькнуло в голове. — «Хотел выразить этим свою злость и пренебрежение ко мне? Хотел показать, что может сделать со мной?».

— Флэй! Флэй, держись! — раздался слева голос старухи Карлен, похожий на скрип дерева.

Торжество недолго отражалось на лице Лургира. Вампир снова бросился в бой. Флэйрин успела отскочить от его очередного выпада — кинжал разминулся с ее великолепной грудью всего на два пальца. Глаза вампирши так и норовили глянуть, что с рабыней. Вряд ли она жива, и все же… Только отвлекаться было нельзя ни на мгновенье. Все эмоции, желания и ощущения в сторону! Нельзя отвлекаться ни на злость, нахлынувшую горячей волной, ни на нестерпимую боль! Шел Бой Крови, и Флэйрин не имела права проиграть!

Вампирша взвизгнула, бросилась к Лургиру. Когда между ними оставалось чуть больше двух шагов, она смогла изменить направление отчаянного рывка. Немного, но достаточно, чтобы ее противник, встречая ее, ударил в пустоту.

А Флэй успела развернуться полосонуть его снизу вверх по правому боку. Клинок вошел неглубоко, но достаточно, чтобы рассечь крепкие мышцы Лургира. По сути, он попался на собственный излюбленный прием, который безуспешно демонстрировал против мага Райсмара.

— Больно, да? — змеей прошипела Флэйрин. Тут же молнией вспыхнула мысль: нельзя предаваться торжеству! Вокруг только пустота, мой кинжал и Лургир!

Вампир повернулся на ее голос справа сзади, и хотел поймать прыткую поединщицу тычком кинжала, однако ее там уже не было. Невероятным образом Флэйрин успела оказаться слева от него. Ее кинжал сильным и точным движением вонзился вампиру в печень. Флэй дернула им, рассекая чужую плоть и отскочила.

Лургир заревел точно чудовище потустороннего мира. Роняя кинжал, он упал на колени.

— Напомнить тебе, как было с Харланом⁈ Сколько раз ты ударил его потом, когда этого нельзя было делать! — процедила сквозь стиснутые зубы — боль по-прежнему была невыносимой, и ноги подкашивались.

Теряя силы, сжимая левой рукой рану в животе, вампирша подошла к противнику. Острие кинжала уперлось в подбородок Лургира, заставляя того поднять голову. Тот уже не рычал так яростно. А потом вовсе начал давиться хрипами.

— Или напомнить, как ты только что без причин убил ни в чем неповинную рабыню⁈ Она не принадлежала тебе! — продолжила Флэйрин, чувствуя, как у нее снова темнеет в глазах. Но нужно было держаться. Сейчас это было так же важно, как в бою, который можно считать законченным.

— Флэйрин! Флэй! Флэй! — раздавались голоса братьев и сестер клана. Они звучали все громче.

— Я был не прав… — процедил Лургир и снова зарычал от боли, становясь на четвереньки.

— Принцесса Флэйрин! — крикнул кто-то.

Флэйрин повернулась, чтобы увидеть того, кто это произнес. Этот голос точно не принадлежал вампиру. Через миг Флэй поняла, что эти два слова сказаны Нерленом, еще недавно чертившим Знаки Крови и с истинно человеческим трепетом касавшимся ее груди. Он не имел права такое произносить, но произнес и это было очень приятно.

— Клифа тебе судья! Ползи прочь! — произнесла Флэйрин и, протянув клинок в сторону Нерлена, сказала: — Прими священный клинок как должно!

По закону ритуал не мог обслуживать ни один из вампиров клана, поэтому такую роль исполнял Нерлен — человек, имевший среди Ночных Птиц давнее уважение. Нерлен поспешил к ней и за ним, прихрамывая на левую ногу, направилась старая вампирша, которую Флэй ждала особо.

— Девочка моя! Ты сделала меня счастливой! — неожиданно для всех Карлен припала на колено и принялась целовать руку Флэйрин.

— Не надо! Карлен, пожалуйста! Ты же моя подруга! — шептала Флэй, старясь стаять твердо на ногах, хотя ее пошатывало и даже тихие слова в эти минуты ей давались с большим трудом.

— Надо! Обязательно надо! — настояла старая вампирша, поднялась на ноги и негромко произнесла. — Теперь ты на одно колено! Давай! Диадема при мне!

— Это же в шутку, — засопротивлялась Флэйрин, понимая, что в клане никогда не было принцессы и никто не смел возвышаться над другими. Тем более то, что собиралась сделать старая вампирша не могло быть в принятых правилах ритуала.

— Почти в шутку, — скрипящим голосом отозвалась Карлен и нажала на ее плечо твердыми, будто окостеневшими пальцами.

Улыбнувшись Лургиру, который уже не так корчился от боли и смотрел на нее красными, злыми глазами, Флэй опустилась на одно колено. Аманда, тут же оказавшаяся рядом, укрыла плечи подруги красным плащом.

Карлен деловито развернула бархатистую ткань, извлекла из нее черную диадему, украшенную крупными рубинами.

— Именем Величайшей боги Калифы! Именем семи ее Первых Слуг нарекаю тебя нашей принцессой! — радостно провозгласила Карлен, важно произнося первые пришедшие на ум слова. В круге Ночных Птиц возбужденно зароптали. А старая вампирша высоко подняла диадему и, сияя от торжества лицом, возложила украшение на голову Флэйрин!

— Да будут благосклонны к тебе наши боги! — воскликнула Аманда. — Я принимаю!

— Славной охоты и теплой крови! — поддержал чей-то шелестящий голос. — Мы принимаем!

— Нет такого закона! И ритуала такого нет! — крикнул кто-то из братьев клана.

Флэйрин повернулась на эти слова. Кто их произнес, она не успела разглядеть. Скорее всего Раллон. Тут же с той стороны раздался другой возглас:

— Это не по правилам! Если мы будем так!..

Глаза Флэйрин вмиг нашли Зейрона. Последние слова произнес именно он, но встретившись с ней взглядом он тут же умолк, не договорил.

— И это смеешь говорить мне ты⁈ — Флэйрин встала в полный рост, прикрывая тело плащом. — Ты, ставший тем, кто ты есть, только благодаря мне, смеешь поучать меня правилам⁈ Любой, кто не согласен, может бросить мне вызов! Вы можете принимать меня как принцессу или не принимать! Но я никому не позволю произносить в мой адрес слово «принцесса» с насмешкой! — несмотря на слабость, на не унимавшуюся боль, голос Флэйрин был громкий и твердый. — Особо это касается тебя, Лургир! Раллона и всех тех, кто желал мне поражения! — ее взгляд снова вернулся к Зейрону. — И еще… Я запрещаю устраивать охоту на мага Расмара Ирринда! Он под моей защитой!

Флэйрин пошатнулась, в глазах снова стало темно и дрожь в ногах дала знать сильнее. Но это было уже не важно: она сделала, что хотела и произнесла главные слова.

Когда старуха Карлен, Аманда и еще несколько вампиров увели Флэйрин, едва державшуюся на ногах. Зейрон и Раллон подошли к скорчившемуся на полу Лургиру.

— Как это могло быть? — скорбно произнес Раллон. — Наверное, сама Калифа сегодня была против тебя!

— Не знаю как! — прорычал Лургир. — Но это ей дорого обойдется. Сначала ее маг хитро и подло унизил меня. Теперь она. Думаю, он наложил на нее какое-то особое заклятие. Ни один вампир из известных мне кланов не может двигаться так. Здесь определенно замешана магия.

— Да! Магия! А значит этот негодяй Райс Ирринд, — сердито прошипел Зейрон. — Мы должны с ним что-то решить.