Лёша с чего-то хитро и загадочно усмехнулся, проводил взглядом стаю птиц над нашей головой: там взрослые товарищи тренировали молодняк перед отлётом на юг.

— Знаете… я не стал вчера ничего говорить Кате. Просто сказал, что Яна вляпалась в историю с мошенниками, но мы её вовремя выдернули и всё объяснили. И я всю ночь думал. С вашей подготовкой вы Алису и без меня могли вытащить, но тогда даже боюсь подумать, что стало бы с Яной. Вы ведь только из-за неё меня позвали. Да и когда Яне нож к горлу приставили — вы могли промолчать, не выдавать себя. И наверняка потом нашли бы, как всё объяснить. Только та женщина точно Яну ткнуть успела бы. Но вы же старались? Не придерёшься, бывает, психованная с ножом, вы не в ответе. Вы ведь понимали, что раз вас узнали, то вам придётся всё бросать и бежать… и всё равно Яну спасли. И машину не пожалели, лишь бы про меня и Яну никто и ничего не узнал. Сегодня я загадал — уедете или нет? Не уехали, и в понедельник на работу пошли бы. Неделю я так думаю, а потом изобразить нечастный случай? Угадал? Рискнуть, но чтобы дело, которое вы начали — без вас не развалилось.

— Угадал, — я вздохнул. — Раз уж я от прошлой специальности разрушать, скажем так, ушёл в область создавать. Меня ведь воспитывали, что Родина — это всё, даже если за неё погибнешь. Пафосно звучит, да? А тут, считай, попробовать восстановить то, чего в девяностых порушили.

— Потому я и решил никому не говорить. Делай что должно, а там будь что будет? Так у вас говорили? Пусть всё останется как раньше, — Лёша протянул руку, и я её пожал. — До свидания и до понедельника. А в гости к нам не забывайте заглядывать. И девочки вас обожают, да и Алиса теперь лучшая подружка у Оленьки. Так что ждём. Всего доброго.

— Всего доброго. До свидания.

Иншалла…

Домой я возвращался спокойным неторопливым шагом, в холле подъезда, пока ждал лифт, немного поболтал с милой старушкой с третьего этажа. Во всех смыслах безобидная бабулька, однако с чего-то вбила себе в голову, что семья прямо над ней — оба чистокровные негры, в начале двухтысячных переехавшие в Москву работать из США, да так и оставшиеся у нас насовсем — демоны. И каждый раз, когда меня видит, просит сходить вместе с ней в церковь. Дескать, одну её батюшка не послушает, а я мужчина солидный, толковый, смогу уговорить святого отца провести ритуал экзорцизма. Я как обычно покивал, согласился, сказал «как-нибудь потом обязательно», и спрятался в лифте.

Лишь когда за мной закрылась дверь квартиры, я понял, что ноги у меня подгибаются, началась одышка, сердце прыгает как бешеное, а во рту пересохло как в пустыне.

— Игорь, что случилось? — испуганно кинулась ко мне Алиса.

— Знаешь, я только что понял смысл фразы «лучшая новость — отсутствие новостей». Я говорил с Лёшей… в общем, он меня расспрашивал и поверил в мою версию событий. Я тебе её потом перескажу. Но если коротко, то мы никуда не уезжаем, он никому ничего не говорил и будет молчать. И про нашу с тобой природу он не догадался. А ещё нас пригласили в гости, сказали, что как и раньше нас ждут в любое время.

— Ура-а-а! — Алиса кинулась мне на шею и чуть не задушила. — К чёрту подробности, мы остаёмся! Я за одно это готова на всё.

И тут в дверь прозвучал звонок.

— А это кого? — удивился я. Заглянул в глазок. — Яна. Эту сюда с чего принесло? Она же дома должна быть.

Тут в дверь забарабанили и даже пнули пару раз ногой, и послышался голос Яны:

— Открывайте, я знаю, что вы дома. Открывайте, а то уйду и всё расскажу.

Мы с Алисой переглянулись, она сделала несколько шагов назад, оказавшись на пороге кухни, я медленно открыл. Яна ворвалась в квартиру, захлопнула дверь и торопливо выпалила:

— Я знаю, что вы вампиры. Как в «Сумерках».

Я аж поперхнулся, поскольку ожидал услышать всё что угодно кроме этого:

— Типун тебе на язык. Это я про вампиров. Не надо нам такого счастья.

— Ага! То есть вампиры существуют.

— Я вообще-то не это имел в виду…

— Это-это. Тогда эти, как его? Оборотни? Я же говорю, я видела, как у вас глаза светились. По-настоящему. У обоих.

— Не знаю, я оборотней только в погонах встречал, — буркнул я. — И вообще, я же сказал дома сидеть.

— Ну, расскажешь, и что? — в разговор вступила Алиса, видимо, тоже немного отошла от шока первой фразы. — Кто тебе поверит? Лёша был у нас, ты наверняка за домом следила и видела, как они с Игорем разговаривали. Никуда и никто вчера не ездил, мы на велосипеде катались. Или расскажешь, как тебя уговорили поехать нюхать наркотики и сниматься в порнофильме, но потом тебя спасли два существа с горящими красными глазами? Знаешь, вот в съёмки и наркотики поверят, тут я согласна. После чего отправишься ты сначала в наркологию на обследование, потом тебе долго станут капать на мозги в полиции, а родители посадят под арест. Можешь сразу маме рассказать. Хотя нет, пойти и признаться в полицию будет безопаснее.

Яна поперхнулась, сначала покраснела, дальше побледнела. Про это она, похоже, не думала.

— Вы мне выигрыш обещали. Тогда, на крыше сказали, если я Алисе помогу по городу ходить — с вас подарок. Я честно две недели помогала.

— Ремнём тебе за вчерашнее, — мрачно ответил я. — Вот это готов и в качестве подарка, и для профилактики. Хоть сейчас.

— А я тогда тёте Кате расскажу. Она мне поверит.

Мы с Алисой переглянулись. Вот этот вариант мы не предусмотрели. И угроза на самом деле серьёзная, особенно в свете версии, которую я скормил Лёше. Катя, даже если крестнице не поверит, начнёт мужа пытать, а дальше… лучше не предполагать. Редкий случай, когда начинаю жалеть, что большая часть способностей эпохи магии нам сейчас недоступна. Как оказалось, грубо покалечить мозги Алисиным способом мы ещё можем, а вот подчистить память по одному событию — нет.

— И чего ты от нас хочешь, ребёнок? Учти, я не джин, не вампир, не инопланетянин и порталы к эльфам строить не умею.

— А я просто в гости к вам ходить хочу. Мама точно будет не против, и тётя Катя с дядей Лёшей. Говорят, Алиса на меня хорошо влияет, — Яна хихикнула. — И не надо мне никаких желаний. Ну интересно же. Рядом с вами обязательно какая-то мистика будет. Вы же всё равно волшебные, я правильно угадала? И про вампиров сказали, как будто их видели? А они правда красивые? Или лысые и страшные?

Мы с Алисой опять переглянулись, и девушка медленно мне кивнула.

— Ладно, шантажистка мелкая. Проходи, гостья ты наша. Только сразу предупреждаю — без предварительного звонка не заваливаться. Выгоню. У нас с Алисой и своя жизнь есть. Просто жизнь как двух взрослых людей. Поняла?

— Договорились, шантажистка, — тяжко вздохнула Алиса.

— Тогда мне кофе. Алиса тут уже хвалилась, что вы его в турке шикарно варите…

— Вот с ней и делите, — я усмехнулся, глядя на вытянувшееся от такой наглости лицо Алисы. — Если она даст.

Иногда мне кажется, что самый странный месяц в году — это сентябрь. Не просто так наши предки отсчитывали год именно с сентября, да и учебный год до сих пор начинается в сентябре — выучить новые уроки жизни или подвести какие-то итоги. Вроде тепло, но уже не лето. Листья уже начинают облетать, но деревья ещё стоят одетые, просто немного обновили раскраску на более модную. День уже стал короче, но не гаснет сразу после обеда, как зимой, а ночь ещё не пугает тьмой и холодом. Вроде бы уже осень, но пока нет дождей и грязной слякоти под ногами. Вместо них ветер сегодня гнал сухую пыль, однако дышалось легко, а не душно, как в жаркую летнюю засуху.

Весна — это всегда лёгкий, игристый предвестник лета. И неважно, пылающая синяя даль и радостный пересвист птиц или затянутая облаками мрачная и мертвенно-бледная пелена. Неважно, каким год будет дальше — счастливым или печальным, весёлым или грустным, весна этого не знает и не скажет, она лишь пообещает, что всё это будет. Весна — прелюдия новой жизни. Сентябрь же нечто иное. Тяжёлый от зерна колос склоняется к земле, усталый крестьянин приостанавливает свой шаг на тропинке, рыбак придерживает лодку, а охотник, сидя у бледного в вечерних сумерках огня, прищуривает глаза. Уходит за горизонт светило, облака, сверкавшие и прозрачные летом, с началом осени становятся резкими и тёмными. Сентябрь — вестник скорого дыхания грядущей зимы. И наступит ли для тебя новая весна и следующий год, ты пока ещё не знаешь.