— Два вопроса. Первое. Я правильно понимаю, что тот скарабей, которого вы нашли у Нины Олеговны, тоже был по вашей части, потому его и обнаружили. Что там, кстати, было?

— По счастью — ничего. Точнее, насколько я могу предположить, когда-то на этом скарабее висела защита от грабителей. Со временем она иссякла, гробницу нашли, но если позволите сравнение — использованная батарейка осталась. Сейчас это уже приятный древний сувенир, не больше.

— Ну что же, спасибо, и тогда второй вопрос. Мне бы очень хотелось понять, что это за колечки, которые вас так встревожили? Прямо «Властелин колец» какой-то, как раз дети недавно смотрели. «Три кольца премудрым эльфам», ну и так далее.

— Когда стало понятно, что с чем мы столкнулись и на кого это создание охотится, мы рискнули воспользоваться знаниями Игоря Даниловича, чтобы создать потенциальным жертвам защиту, — в голосе Мансура Ахматовича прозвучали какие-то странные обертона, я такого не раньше не слышал, но сейчас мороз по коже прошёл, насколько неприятным тоном было сказано. — Господин Черепахин был в числе приоритетных целей, потому он и получил один из артефактов. Но… магия — это порождение Иблиса, сам убедился. Это соблазн исполнить любое желание, вот только какая будет цена — никто не знает. Тот, кто стал чудовищем, я видел его допросы после поимки. Он хотел денег, славы и чтобы перед ним склонилась любая женщина. И всё получил. Есть у меня один сотрудник, который как раз оказался рядом с нами в момент нападения, и которого приложило той самой магической гадостью на излёте. Так он после этого ориентацию сменил.

— С магией никогда не знаешь результата. Там у нас не было выбора, вопрос стоял о жизнях. И то крупно повезло, что создавал я обереги с мыслью про Алису. А если бы хотел убить или отомстить? Эти кольца должны были всего-то помогать в любой ситуации сохранять внимание, и не больше. И расходоваться медленно, в течение года, а не выбрасывать весь заряд разом. Как и почему оно сработало вообще как оберег от всего — вам не скажет никто.

— Ну не дороже жизни, — усмехнулся Ростовцев. — Я бы на вашем месте тоже рискнул, если бы знал, что иначе умру. Но я понял и согласен считать, что Денису повезло, однако лучше от всего этого держаться подальше. Благодарю.

Дальше завтрак опять перетёк в пустой великосветский разговор. Причём хозяин был на редкость в хорошем расположении духа. Даже соизволил лично провести небольшую экскурсию и похвалиться оранжереей в саду, действительно чудо: вокруг снег и зима, а тут заглядываешь — пальмы, манго и кусочек экватора. Расстались мы тепло и вроде душевно, но когда уже выехали обратно, и посёлок спрятался за окружающим лесочком, Алиса тяжело выдохнула и сказала:

— Уф, всю душу вытряс. Вроде и улыбается, и мёд льёт, а как будто допрашивает.

Я не ответил, но был согласен. И вообще порадовался, что этот вот эпизод вроде бы остался в прошлом. Не надо нам таких «полезных» знакомств больше.

А дальше, сразу после возвращения в Москву нас уже ждали Яна с Матвеем. Точнее, Яна завалилась с очередной своей идеей, всё-таки есть у неё склонность к авантюризму. Пользуясь тем, что двадцать третье февраля выпало на воскресенье и отсюда завтра тоже выходной, она приглашала нас съездить с ночёвкой в санаторий недалеко от Москвы. Причём точно зная, что со мной их отпустят, эта хитрая лисичка уже заранее забронировала нам два номера в санатории, а нас приехала уговаривать «последний шанс нормально покататься этой зимой, не пропадать же брони». Наверное, в другое время я бы чисто из вредности и чтобы не идти на поводу у девчонки — поспорил. Но сегодня мы с Алисой и так были не против любой идеи, тем более путешествия: очень уж хотелось выкинуть из головы поездку к Ростовцеву.

Впрочем, Яна выбрала действительно удачное место. И ехать недалеко, всего полтора часа по трассе. Пара корпусов санатория были отстроены где-то в конце восьмидесятых. Недавно отремонтированы, и новенькие пластиковые окна как живые глаза выглядывали из-за векового соснового леса, занесённого снегами. Оставить машину на стоянке, наспех перекусить в столовой, взять лыжи — и укатить на весь оставшийся день. Сосновые кроны, мягко роняющие наземь хлопья снега, переполненные рыжим мёдом ароматные стволы на фоне морозной свежести и ослепительно-белого снежного наста…

Вернулись мы в санаторий, когда сумерки сгустились уже настолько, что стало плохо не видно не то что лыжню, но и отдельные стволы деревьев. Хорошо ещё как раз в расчёте на запоздалых лыжников стояли указатели, а над корпусами санатория ярко горела на столбе лампа. А дальше я весь ужин с удовольствием и не без ехидства наблюдал, как Яна пытается намекнуть, чтобы номера поделили не мальчики и девочки — а мы с Алисой в одном, она с Матвеем в другом. И при этом как бы «не для себя стараюсь, а вам самим так удобнее будет». Наконец, мне стало её жалко, тем более Матвей её намёков «помогай» просто не понимал. Яна ещё не в том возрасте, чтобы знать — парней о некоторых вещах лучше предупреждать заранее, а не строить сильно хитрые схемы с риском перемудрить. К тому же Матвей с самого начала, похоже, предполагал, что мы номера делим парами, для этого и взяли разные, а не общий на четверых. Так что в конце концов, я у парня поинтересовался:

— Матвей, только один вопрос. Я в тебе уверен, но на всякий случай уточню. Это не экспромт, и ты взял всё, чего вам понадобится?

— Да, конечно. Я помню.

— Ну и отлично. Яна, вам с Матвеем какой номер больше нравится? Который окнами во двор — или смотрит на лес?

— Во двор, — машинально ответила девушка.

— Ну а я как раз за который на лес, — со смешком ответила Алиса. — Вот и удачно договорились.

— Э-э-э, — растерялась Яна.

Сообразила, что, получается, зря она весь ужин соловьём заливалась и уговаривала, все уже давно согласились. Дальше до неё дошёл смысл моего вопроса к Матвею, и девушка принялась наливаться румянцем.

— Яна, — не выдержал и рассмеялся уже я. — Я же тебе ещё в нашу с тобой самую первую встречу сказал, что не твои папа с мамой, бегать за тобой и следить. Ты уже взрослый человек, который обязан сам решать и выбирать. Как более старший и опытный подстрахую пока в чём-то, это касается моего вопроса Матвею. Вдруг второпях забыли или не подумали? В остальном — наслаждайтесь в своё удовольствие, тем более место ты выбрала и в самом деле замечательное и подходящее. Одобряю. А теперь доброй ночи, нам с Алисой тоже пора.

Мы сбежали к себе сразу. Яна с Матвеем ещё немного задержались, рядом со столовой было что-то вроде бара с танцполом, где парочки танцевали под медленную музыку. Яне точно надо было успокоиться и переварить, что, оказывается, я не только знаю про её интимную близость с парнем, но и не ругаю.

— Вредный ты, — хихикнула Алиса, когда мы уже стояли около своего номера. — Она же как на иголках сидела, а потом вообще чуть со стула не упала. А сейчас на Матвея…

— Ничего, зато им жарче ночью будет. И вот пусть не пытается мной манипулировать, — фыркнул я. — В санаторий с подругой покататься уехала. А мы с Матвеем так, просто чуть ли не случайно компанию составили. Я с тобой, а его уже я позвал. Уверен, она родителям примерно так и наплела.

Алиса ответила не сразу, а раскинув руки, рухнула на роскошную двуспальную кровать, стоявшую в номере:

— Зато она хорошее место выбрала. Это же мечта на двоих, а не кровать. Такая мягкая, уютная.

— Согласен. На двоих.

Я рухнул рядом, поцеловал девушку в ухо и шею, потом сделал вид, что мне мешает блузка, стянул её с Алисы и продолжил целовать ключицу, понемногу спускаясь всё ниже…

В общем, мы чуть не пропустили завтрак. Впрочем, Яна с Матвеем тоже, и очень хотелось спросить — а сколько они вообще ночью спали? Покататься на лыжах это нам не помешало, хотя сегодня мы круги наматывали меньше, чем вчера. Яна намекнула, что хотела бы ещё чуть вздремнуть в номере перед обратной дорогой, и я не стал спорить. Действительно, когда ещё у них выпадет шанс вот так спокойно, не торопясь и ничего не опасаясь насладиться друг другом? Сам же утащил Алису танцевать, дальше ещё немного побегать на лыжах, и снова танцевать. А ещё в санатории было что-то вроде мастер-класса по изготовлению посуды, где мы каждый вылепил себе по чашке и раскрасил. Нам клятвенно пообещали, что как глина просохнет, чашки обожгут в печи и вышлют нам. В итоге на обратном пути я очень порадовался, что всё-таки обзавёлся машиной и не привязан к транспорту. Вернулись мы обратно фактически уже в ночь на вторник.