Дальше всё закрутилось в каком-то бешеном темпе. Сначала рано утром, если считать по парижскому времени, мне позвонили наши французские поставщики и чуть ли не открытым текстом заявили, чтобы мы быстрее забирали всё оставшееся оборудование, запланированное как вторую и третью очередь. Иначе могут возникнуть сложности. Но запчасти они гарантируют, с этим проблем не будет. Не знаю — была у них какая-то особая информация, или просто нужны были деньги, но я от такого счастья просто ошалел. Не надо их уговаривать отправлять пораньше и надувать с монтажом, а люди сами готовы отдать всё и разом. Но это потребовало срочно перераспределять финансирование, уведомлять начальство, которое от свалившейся нам удачи само немного обалдело.

Два дня я и Вера бегали с разными бумагами как угорелые. И лишь чуть отдышавшись к четвергу, я заметил, что девушка донельзя чем-то расстроена. Потому я воспользовался «служебным положением», точнее — после того как мы сдали очередной ворох бумаг на оформление грузов, затащил Веру пообедать в ресторан, заявив, что спишу стоимость обеда на рабочие нужды, а передохнуть и спокойно прийти в себя мы заслужили. Дальше можно было спрашивать, не опасаясь, что девушка зажмётся, будет отмалчиваться или говорить какую-то заранее придуманную версию. Вера явно в таких местах бывала нечасто и попросту растерялась, особенно когда к нашему столику подошёл официант в самом настоящем смокинге и в блокнотик с золочёным тиснением записал мой заказ. Опять же по меркам России сплошная экзотика, про которую знают одни гурманы. Ну или те, кто в Европе именно жил, а не бывал наездами.

— Вера, у вас чего-то случилось? Личное? Если нужен выходной или ещё чего-то говорите не стесняясь, я вам выпишу.

— Да… Да нет. Просто… — и тут она поставила меня в тупик: — Вы новости слушаете?

— Нет, — растерялся я. Такого вопроса и причины я точно не ожидал. — На выходные я с невестой за город уезжал, мы на лыжах все дни катались. А со вторника не до этого было.

— Там всё, как вы и сказали. У них президента скинули, и эти, с улицы теперь командуют и своё правительство объявили. Мы тут всей семьёй за дядю переживаем. Он вроде и согласен, что переезжать надо. Но там и квартира, и работа, а куда он с семьёй в никуда?

В голове на этом мелькнула, но пока не оформилась какая-то мысль. Пытаясь её ухватить, я одновременно сказал Вере:

— Уезжать надо в любом случае. А договоритесь мне с вашим дядей созвониться. Может, я ему чего-то посоветую. До того как в Москве осесть, я много где ездил, место себе искал, даже за границей. Так что опыт переездов у меня большой.

Мысль почти оформилась… И в этот момент у меня зазвонил телефон. Лёша?

— Добрый день, Игорь Данилович, не отвлекаю?

— Добрый. Нет-нет, слушаю?

— Я к вам в офис заходил с утра. Мне сказали, вы уехали и непонятно когда вернётесь. А не могли бы вы с Алисой к нам заглянуть сегодня? Или завтра? Мы с Катей вас ждём.

— Да, конечно. Сегодня и заедем. У Алисы как раз вроде вечером ничего.

Мысль, которую я почти уже додумал, растворилась бесследно. Вместо неё поселилось беспокойство: чего такого случилось, если мы с Алисой срочно нужны? А что-то точно случилось, иначе Лёша бы не просил к ним заехать не откладывая.

Алисе я ничего говорить не стал. Просто подобрал после учёбы и сказал, что надо бы на обратной дороге заехать ненадолго к Лёше с Катей. Алиса даже обрадовалась, мол, давно мелких не видела. Да и по Кате соскучилась, всё в делах из-за учёбы на права. Встретили нас как обычно радушно, да и внешне вроде бы ничего странного заметно не было. И лишь когда Алиса засела с младшими девочками в детской, Катя плотно прикрыла дверь в кухню, чтобы не проходил звук, и зло спросила:

— Игорь, и как это понимать? Я про Яну и вашу поездку?

— В смысле? — не понял я. — Хорошее место, приличное. Хорошо покатались на лыжах, давно так не отдыхал.

— Остальное тоже было хорошо? — Катя уже натуральным образом шипела по-змеиному. — Номер на двоих. Хороший такой, семейный. С одной такой большой кроватью. Я неладное заподозрила сразу, как узнала, что оба номера таких. Ладно, теоретически Яна с Алисой могут ночевать, но ты с Матвеем точно не будешь спать под одним одеялом. А сейчас Алиса подтвердила, что она ночевала вдвоём с тобой.

М-да, вот так и прокалываются разведчики. Интересно — это Катя такая бдительная, все родители слепы, или же Света в отношении дочери сапожник без сапог?

— Не можешь остановить и запретить — возглавь, — флегматично ответил я.

И подцепил со стола мини-пироженку. Всё-таки Катя настолько хорошо готовит, что даже злость испортить её кулинарные шедевры не в состоянии. А вот Катю мой ответ явно заставил растеряться. Она-то была уверена, что я стану отпираться, придётся скандалить и выкручивать мне руки, а я взял и согласился.

— То есть ты спокойно смотрел, как у тебя на глазах дети занимаются сексом?.. Ты о чём вообще думал?

— Во-первых, не на глазах, а вдвоём у себя в номере и в романтической обстановке. Во-вторых, этим детям уже семнадцать лет, так что и с юридической стороны никаких претензий быть не может. В-третьих, я проконтролировал, что никаких негативных последствий не наступит, и контрацептивами они пользуются. Катя, а чего ты от меня хочешь? Если уж Света накосячила с некоторыми моментами воспитания дочери, то волшебной палочки у меня нет. Самое большее, чего я могу — это проследить, что ситуация закончится так, чтобы плюсов по итогам было больше, чем минусов.

— Вот Свету ещё не примешивай. И на Яну нечего бочку катить, у неё всё с воспитанием нормально, — возмутилась Катя. — А вот этому Матвею я уши оборву.

Приятно, что всё-таки о Яне и её благополучии Катя беспокоится больше, чем хочет со мной поругаться. Это хорошо, есть шанс объяснить ситуацию. А ещё… Да, судя по задумчивому лицу Алексея, если изначально он тоже хотел поскандалить, сейчас больше на моей стороне. Впрочем, это понятно, он-то наши летние приключения помнит. А вот жене, похоже, если и рассказал, то в очень усечённом виде.

— Лучше Свете по ушам надавай, за её излишне прогрессивные взгляды «в целом и общем в юношеском сексе нет ничего такого уж криминального, если это не случайный секс, а как часть отношений с действительно близким человеком». Вот только дети общегуманоидных рассуждений, и что это лишь абстрактно про человечество в принципе, а конкретно к ним не применимо и должно работать по-иному — они этого не понимают. Раньше надо было думать, месяца три назад, а сейчас уже давно поздно. И пусть лучше Яна спит с парнем, который её не просто любит, а искренне хочет с ней связать свою жизнь, чем как в прошлый раз.

Катя на мою отповедь совсем опешила, а её гнев растворился как дым. Растерянно она спросила:

— К-какие три месяца? И что с Яной за прошлый раз?

— А ты думала, я потащил детишек в санаторий девочку девственности лишать? Не спорю, обстановка красивая и романтичная, лес, кровать, прогулки, но поздно. Яна своего Матвея в постель затащила почти три месяца назад. Можешь гордиться — всё было проделано так изящно и со вкусом, что у парня не было никаких шансов отвертеться. Да, я знал. Потому я им сразу ещё тогда объяснил некоторые вещи, проконсультировал и проследил насчёт средств контрацепции. Раз уж Света мозги дочери задурила, а про остальное объяснить даже не озаботилась. Лучше они всё это узнают от меня, чем поднаберутся всяких глупостей от сверстников и из интернета с риском для здоровья. Если все остальные настолько слепые, что увидели лишь три месяца спустя, то это опять же не ко мне. А про прошлый раз лучше у Лёши спроси. Чтобы мне не сболтнуть лишнего.

— Какого лишнего? — Катя, похоже, опять начала злиться, правда, в этот раз на мужа. — Лёшенька?

Муж у неё вздохнул и, виновато отводя взгляд, сказал:

— Я действительно… смягчил тогда углы. Ты бы стала Яну ругать, а она и сама локти кусала. Яна попалась на удочку профессионального мошенника. Любитель молоденьких девочек, который их не только на секс раскручивал, но и любил записи процесса делать. Причём так дурил головы, что сами под камеру с ним ложились. В общем, мы с Игорем Даниловичем узнали и успели вмешаться буквально в последний момент. И мужику… объяснили, насколько он не прав, и Яне показали, чего от неё добивались и зачем. Но дальше поднимать шум не стали, Яна поняла, так что нечего ей жизнь портить и грязным бельём на людях трясти.