— Он заплатит, — сказал Бэл.

— За что?

— За всё. За то, что не боролся. За то, что изменял. За то, что думал только о себе.

Дирел усмехнулся.

— Он думал, что он гений. Что она никуда не денется. Что Бастет создала её для него. Что всё будет по его плану.

— Но план сломался.

— Да. Она выбрала Рамсеса. А он — даже не заметил, как потерял её.

— Заметил. Слишком поздно.

Рамсес смотрел на то место, где только что было её тело. Смотрел и не мог понять.

— Она… — начал он. — Она…

— Её забрали, — сказал Херихор.

Рамсес обернулся.

— Кто?

— Боги. Так забирают святых.

Рамсес посмотрел на пустой пол. На свои руки.

— Значит, она не вернётся?

Херихор молчал.

— Пойдём, сынок, — мягко сказал он Рамсесу. Похлопал его по спине. — Мне кое-что тебе отдать надо. И рассказать.

Они ушли, не взглянув на Агенора, который тоже пришёл в храм.

Дверь закрылась.

Дирел посмотрел на Бэла.

— Она исчезла, — сказал он.

— Да.

— Боги забрали её.

— Да.

— Как святую.

— Да.

Дирел помолчал. Потом сказал:

— Значит, она вернётся?

Бэл покачал головой.

— Не знаю.

— Но она же свет. Свет всего Египта. Свет Бастет. Как её могут забрать?

— Могут. Если так решили.

— Кто решил?

— Те, кто выше. Боги-архитекторы этого мира.

Дирел замолчал. Посмотрел на статую Бастет. На пустые глаза.

— Ты знаешь, что она скажет, когда вернётся?

— Нет. Я даже не знаю, почему её нет здесь сейчас.

Коты сели у подножия своей богини и застыли в смиренном ожидании.

Бастет приятно проводила время с Хонсу. В последнее время он был особенно к ней внимателен — нежен, предупредителен, щедр на слова и ласки. Она даже в своём главном храме давно не появлялась. Им было хорошо вдвоём.

На стене покоев зажёгся экран связи. На нём высветилось лицо Хатхор.

— Дочь, нам срочно надо поговорить.

— Мама, ты очень не вовремя. Займись своим Гором и не мешай мне.

— Мне тоже надо с тобой поговорить, — раздался голос Гора, и его лицо возникло рядом с Хатхор.

— Да что с вами не так? — возмутилась Бастет. — Сами собой заняться не можете? Я вам зачем нужна?

— Твою Верховную жрицу Айю убили. Её душу мы успели забрать. Тело переместили в хранилище.

Бастет замерла.

— Нам надо с тобой согласовать, где воплотить её тело и чью душу в него вселить, — спокойно продолжила Хатхор. — Для души Айи мы уже нашли место.

— Что-о-о?! — взревела Бастет, вскакивая с постели. — Кто посмел убить мою Верховную жрицу? Исида?

Экран разделился пополам. На нём появилось лицо Исиды.

— Я здесь вообще ни при чём. Не смей меня обвинять. Ко мне приходила молиться какая-то девчонка — просила помочь избавиться от Айи. Она подружка твоего любимого ювелира. И кажется, он ещё и твой Верховный жрец. Он в доспехах явился в Город Богов, который ты уничтожила. Её отец нанял нубийских наёмников. Они убили Айю отравленной стрелой. Но Каи — закупщик золота для двора фараона — сам бывший наёмник. Он прекрасно владеет луком. Он ликвидировал их сразу, как только они выполнили задание.

Исида помолчала, смакуя подробности.

— Рамсес приплыл из Авариса. Ему написала письмо Айя. Она умерла у него на руках. Её последние слова были: «Я люблю тебя, Рамсес». Она выбрала Рамсеса, а не твоего ювелира.

Она злорадно усмехнулась.

— Поэтому боги-архитекторы имеют право соединить их души в любом из своих миров. Кажется, Гор уже всё прекрасно высчитал и нашёл для них удачную реальность. Осталось только тело малышки пристроить. Да, сам Рамсес сейчас плывёт по Нилу. Вода — прекрасное место, способствует переходу между мирами. А твой любимчик Агенор льёт слёзы в твоём храме. На большее он не способен. Но где уж тебе всё знать. Наша великая богиня занята любовными утехами.

Исида усмехнулась и отключилась.

Экран снова высвечивал только лица Гора и Хатхор.

Лицо Бастет менялось, словно ткань мироздания рвалась и дрожала. На её плечах то появлялась голова прекрасной женщины, то кошки, то львицы. Когти то отрастали, удлинялись, то опять прятались.

— Если будет нужна моя помощь, Бастет, — ты знаешь, где меня найти, — сказал Хонсу и растворился.

Наконец Бастет взяла себя в руки. Её лики перестали меняться, остановившись на человеческом лице. Она тоже исчезла.

Порыв ураганного ветра ворвался в главный храм Бастет в Бубастисе.

Двери центрального храма слетели с петель. У статуи Бастет на коленях стоял Агенор. Его плечи сотрясались. Возле него она увидела своих старших демонов — Бэла и Дирела. Они сидели и смотрели на рыдания Агенора. Молча. Без сочувствия.

Когда Бастет ураганом ворвалась в храм, все повернулись к ней. Она была в образе человека — роскошное зелёное платье с золотой вышивкой, распущенные чёрные волосы, глаза, в которых горело пламя.

— Плачешь, — прошипела она по-кошачьи. — Плачь. Это единственное, что тебе осталось.

Агенор поднял голову. Лицо мокрое от слёз. Глаза красные.

— Мне что, и на мгновение нельзя вас оставить, чтобы вы дел не натворили? — продолжила Бастет. — Отец твоей девки, с которой ты развлекался, нанял нубийских наёмников. Они убили Айю. А он убил их. Отец Хепри — бывший наёмник. Он очень хорошо стреляет из лука.

Она шагнула ближе.

— Как ты мог довести ситуацию до такого состояния, Агенор? А?

Он молчал.

— Я дала тебе всё, что делает человека счастливым. Талант. Славу. Лучшую девушку, которую только видел этот мир. Как ты мог так бездарно её потерять? Поменять на какую-то вульгарную, наглую девку?