И тут Айя упала. Как подкошенная.

Херихор нагнулся над ней. Рамсес бросился бегом. У неё в спине торчала стрела. Древко чёрное, оперение серое. И по тому, как быстро посинели её губы, как по телу пошли судороги, он понял: стрела отравлена.

— Нет. Нет. Нет. Айя — нет!

Он подхватил её на руки. Прижал к себе. Она была лёгкой, как перо.

Айя чувствовала, как холод сковывает её тело— от кончиков пальцев к сердцу. И только тепло его рук, его груди, его дыхания согревало. Запах кедра, лотоса, ветивера обволакивал её. Она открыла глаза. Посмотрела на него.

Стрела пронзила её насквозь. Она держалась за древко. Руки были в крови.

Окровавленной ладонью она коснулась его лица.

— Я люблю тебя, Рамсес, — сказала она.

И умерла.

— Не-е-е-ет! Айя! Не-е-е-ет!

Рамсес рыдал. Его плечи сотрясались. Он держал её и не мог отпустить.

— Пора, Гор, — сказала Хатхор. — Иначе будет поздно.

— Да. Пора, — подтвердил Гор.

Начался переполох. Облава. Принесли два трупа — с такими же стрелами в спинах. Наёмники-нубийцы. Отличные стрелки. Их тоже кто-то убрал. Кто — осталось загадкой.

— Рамсес, везём тело Айи в храм, — сказал Херихор.

— Да.

Он взял её на руки. Тело было лёгким. Он знал, что теперь его жизнь разделилась на «до» и «после».

Они сели на лошадей. Херихор и Айя приехали на храмовых. Рамсес держал Айю на левой руке, правой рукой управлял поводьями. Они помчались в храм.

Храм встретил их запахом благовоний.

Рамсес осторожно положил Айю у подножия статуи Бастет. Слёзы катились по его щекам.

— Бастет. Пожалуйста. Верни мне её. Умоляю.

Он сидел на коленях перед статуей. Придерживал голову Айи. Херихор стоял рядом. Молчал.

И вдруг тело Айи засветилось.

Оно рассыпалось на тысячи маленьких светящихся точек — словно стая светлячков поднялась в воздух и растворилась.

Кровь с рук и лица Рамсеса исчезла. Осталась только стрела. Она упала на пол. Но из воздуха возникла чья-то когтистая лапа. Схватила стрелу. И тоже исчезла.

Рамсес растерянно смотрел на то место, где только что было тело Айи.

Дверь храма открылась. Вошёл Агенор.

Он посмотрел по сторонам. Никого. Только Рамсес на коленях и Херихор. И пустота там, где должна была быть Айя.

— А где Айя? — спросил он.

Рамсес повернул к нему голову, медленно. В его глазах не было слёз. Только холод.

— Я бы царство отдал, чтобы быть с ней, — сказал он. — Но она почему-то выбрала тебя.

А ты даже уберечь её не смог.

Он встал. Поправил хитон песочного цвета.

— Ты полное ничтожество.

Агенор стоял в растерянности. Он не видел Айю. Не понимал, что произошло. Ему сказали, что она мертва и тело отнесли в храм.

— Пойдём, сынок, — мягко сказал Херихор Рамсесу. Похлопал его по спине. — Мне кое-что тебе отдать надо и рассказать.

Они прошли мимо Агенора. Херихор даже не взглянул на него.

Они пришли в дом жреца. Поднялись на второй этаж. В спальню Айи.

Из деревянной шкатулки Херихор достал амулет Бастет. Тот самый, что Сети купил ей когда-то в Мемфисе. Возле храма Птаха. Освящённый. Он оберегал её.

— Одень его, — сказал Херихор. — Его Айя носила. Но сегодня она почему-то его сняла. И велела передать тебе. Я сначала удивился — почему сама не передаст? Но потом забыл. Сейчас вспомнил.

Рамсес взял амулет. Посмотрел на кошку Бастет. Поцеловал. Одел на шею.

— Садись, — сказал Херихор.

Рамсес сел. Херихор помолчал.

— Новости по одной не приходят. Сегодня ночью умер твой отец. Фараон Сети I. Исида убила его. У Айи было видение. Теперь ты — фараон Египта. Бери свой корабль и корабль Айи. Плыви сегодня же в Уасет. Выполняй всё, что положено для вступления на престол.

Я сообщу твоей семье в Аварис.

Рамсес смотрел на него шокированно.

Он ехал к Айе. А стал фараоном.

— Не хочу сегодня никуда ехать, — сказал он. — С вами побуду. И убийц Айи найти надо.

— Нет. Тебе именно сегодня надо отправиться в путь. Поверь мне, — сказал старый жрец. — А убийц боги накажут. Тебе даже делать ничего не придётся.

— Ладно, — хмуро ответил новый фараон Египта. — Отправлюсь сегодня.

Он попрощался с Херихором. Отправился верхом в порт.

В этот вечер два корабля держали путь на Уасет.

Весть о смерти Айи пришла в Бубастис раньше, чем её тело.

Бэл и Дирел сидели на ступенях храма Бастет, когда небо над городом потемнело. Не по-настоящему — тучи не собирались, ветер не менялся. Но что-то в воздухе стало другим: плотнее, холоднее. Словно кто-то вылил в мир чернила.

Дирел поднял голову.

— Ты чувствуешь?

Бэл не ответил. Он смотрел на запад — туда, где на пристани стоял Рамсес и держал на руках Айю.

— Она ушла, — сказал Бэл.

— Кто?

— Ты знаешь кто.

Дирел замер. Потом медленно поднялся. Шерсть на его загривке встала дыбом — не от холода, а от чего-то древнего, что просыпалось внутри.

— Не может быть. Она — Верховная жрица Бастет. Она под защитой. Она…

— Её больше нет, — оборвал его Бэл.

Он произнёс это ровно, без эмоций, как произносят приговор. Но в его глазах — в этих красных кошачьих глазах, которые видели тысячи лет, — что-то погасло.

Дирел открыл рот, закрыл, открыл снова. Слова не шли.

— Как? — выдавил он наконец.

— Стрела. Отравленная. Наёмники. Кто-то очень хотел её смерти.

Он замолчал. Потом посмотрел на Бэла.

— Мы должны были её защищать.

— Мы защищали.