— Плохо защищали.

Бэл не ответил.

Они поднялись и вошли в храм Бастет.

В храме было тихо.

Масляные лампы догорали. У подножия статуи Бастет лежали подношения — фрукты, вино, цветы. Никто не знал, что богиня потеряла свою жрицу.

Бэл остановился перед статуей.

— Она ушла, — сказал он. — Ты знаешь?

Статуя молчала. Каменные глаза смотрели в никуда.

— Ты знаешь, — повторил Бэл. — Ты всегда знаешь. Ты — Бастет. Ты не могла не знать.

Тишина.

— Почему ты не спасла её?

Это был не вопрос. Это было обвинение.

Дирел стоял в стороне. Он никогда не видел Бэла таким. Бэл — старший, мудрый, спокойный. Бэл, который всегда знал, что делать. Бэл, который говорил: «Бастет знает, что делает». Бэл, который успокаивал его самого, когда Дирел паниковал.

Сейчас Бэл стоял перед статуей и смотрел на неё так, словно видел впервые. Словно она была не богиней, а предательницей.

— Ты создала её, — сказал Бэл. — Ты дала ей дары. Ты вела её через Пунт. Ты спасла Дельфию. Ты разрушила город Исиды. И ты позволила какой-то стреле убить её?

Статуя молчала.

— Почему? — голос Бэла дрогнул. — Почему ты не защитила её?

Дирел шагнул вперёд.

— Бэл.

— Что?

— Ты не должен так говорить с богиней.

Бэл обернулся. Его глаза горели красным.

— А как я должен говорить? — спросил он. — Она была её жрицей. Она была нашей. Мы были её армией. Мы должны были её защищать. А теперь её нет. И ты говоришь мне не обвинять богиню?

— Я говорю тебе не терять голову.

— У меня нет головы, — ответил Бэл. — У меня есть только тень. Тень Бастет. И сейчас эта тень пуста.

Он развернулся и вышел из храма.

Дирел остался. Он посмотрел на статую. Потом на дверь, за которой исчез Бэл.

— А Бастет-то здесь нет, — сказал он тихо. — Где сейчас сама богиня? Она вообще знает, что произошло?

Он подошёл к статуе. Коснулся лапой её каменной лапы.

— Где же ты, Бастет?

Он развернулся и пошёл за Бэлом.

Они сидели на крыше храма.

— Бастет-то здесь нет совсем, — сказал тихо Дирел.

— Да я уже это понял. Вопрос, где она и что будет, когда узнает.

— Кому-то что-то будет, — философски заметил Дирел.

Они вернулись в храм, когда дверь распахнулась. Почувствовали беду раньше, чем увидели. Запах крови, отравы, смерти.

Рамсес вошёл первым. На руках — Айя. Бледная, как мрамор. Стрела торчала из спины — чёрное древко, серое оперение. Губы синие. Глаза закрыты.

Херихор шёл следом молча. Лицо — каменное.

Рамсес опустился на колени перед статуей Бастет. Медленно, осторожно, словно боялся сделать ей больно. Положил Айю на каменные плиты. Придержал её голову. Посмотрел на статую.

— Бастет, — сказал он хриплым голосом. — Пожалуйста, верни мне её.

Статуя молчала. Каменные глаза смотрели в никуда.

— Умоляю тебя, — прошептал он. — Верни её.

Тишина.

Рамсес наклонился. Прижался лбом к её лбу. Слёзы катились по его щекам. Он не вытирал их. Он вообще ничего не замечал.

Бэл и Дирел сидели в тени у колонны. Невидимые для людей. Но они видели всё.

Дирел смотрел на Рамсеса. На его плечи, которые сотрясались. На его руки, которые держали Айю. На стрелу.

— Он плачет, — сказал Дирел тихо.

— Вижу.

— Я никогда не видел, чтобы наследник плакал.

— Он не наследник. Он — человек, который потерял любимую.

Дирел замолчал.

Потом сказал:

— Она мертва, Бэл.

— Знаю.

— Совсем мертва.

— Знаю.

— Что нам делать?

Бэл не ответил. Он смотрел на статую Бастет. На пустые каменные глаза.

— Бастет здесь нет, — сказал он.

— Нет.

— Где она?

— Не знаю. Далеко. Она не знает, что Айя мертва.

Дирел посмотрел на Рамсеса. Тот всё ещё стоял на коленях. Всё ещё шептал. Всё ещё умолял.

— Он зря молится, — сказал Дирел. — Она не слышит.

— Слышит, — ответил Бэл. — Просто не может ответить. Её здесь нет.

Дирел подошёл ближе. Сел у ног Айи. Посмотрел на её лицо. На синие губы. На закрытые глаза.

— Она была светом, — сказал он. — Для всего Египта. Для всех нас. Она была…

— Знаю.

— И теперь её нет.

А потом тело Айи засветилось.

Серебристый свет, мягкий, тёплый. Тело рассыпалось на тысячи маленьких светящихся точек. Светлячки. Они поднялись в воздух, покружились и исчезли.

Кровь на руках Рамсеса исчезла. Осталась только стрела.

Бэл подошёл. Опустился рядом. Посмотрел на стрелу.

— Это не простая стрела, — сказал он. — Отравленная. И заказчик — не простой.

— Ты знаешь, кто?

— Нет. Но узнаю.

Он протянул лапу. Коснулся древка. И стрела исчезла.

— Найду заказчика. И покараю.

Дирел посмотрел на него. Потом на Рамсеса.

— А что с ним? — спросил он. — С Рамсесом?

— Он будет страдать.

— Жалко его. Он её любил, по-настоящему.

— Да.

— А Агенор — нет.

Бэл повернул голову.

— Что?

— Агенор. Он её не любил. Он любил себя. И эту… Хепри. Податливую девицу, которая прыгнула к нему в постель.