Вместо Айи стояло живое воплощение Сехмет.

Синяя с золотом львица. Её глаза горели зелёным огнём. Словно сам дух войны явился перед его очами, чтобы дохнуть на него смертельным холодом.

— Ты плывёшь в Нубию вместе с Рамсесом, — прорычал голос божества. — И не вздумай заставлять меня повторять это дважды. В противном случае даже твоих скорбных останков никто не найдёт. Не слышу ответа.

— Да! Разумеется! Я иду в поход в Нубию вместе с Рамсесом! — трясясь и заикаясь, прошептал Джабари.

Его грубо толкнули, и он упал на каменные плиты сада.

Когда он поднялся, перед ним опять стояла Айя. Мило улыбаясь, кротко сказала:

— Я знала, что ты настоящий брат и поддержишь Рамсеса в военном походе.

В это время в сад лёгкой походкой вошёл Рамсес. Удивлённо подняв брови, спросил:

— Я не помешал вашему общению?

Айя подошла к нему и, обняв за талию, проворковала:

— Что ты, любимый. Твой брат пришёл сказать, что обязательно поддержит тебя в этом военном походе. В Нубию вы плывёте вместе.

— Неужели? — удивился Рамсес. — Это что-то новое. Спасибо, брат. Ладно, договорились. Беру тебя с собой. А сейчас оставь меня с женой. И больше не ходи через мои покои.

Джабари кивнул и быстро ушёл.

Рамсес усмехнулся. Поцеловал Айю в лоб.

— Ну, рассказывай, что здесь было.

Айя усмехнулась и зло посмотрела вслед Джабари.

— От тебя решили избавиться. Физически тебя устранив. Это его игра с Нубией. Ему нужен трон и я.

— Почему всегда покушаются на моё? — усмехнулся Рамсес. — Кто сказал, что у меня можно что-то или кого-то забрать?

Он посмотрел на Айю.

— Ну и как ты его убедила пойти в Нубию со мной?

— Да ничего сложного. Включила Сехмет. Он и согласился.

Рамсес рассмеялся.

— Я был в этом уверен.

Они ещё долго разговаривали, обсуждая текущие события.

— Айя, станцуй для меня, — попросил Рамсес. — Давно тебя не видел в танце. Так хочется увидеть.

— Боюсь, Рамсес. Вдруг впаду в транс и увижу что-то плохое? Не хочу негативные настройки получить. Хочу верить, что мы будем жить, не опасаясь подвохов от твоего брата. Нам надо разобраться с этим вопросом раз и навсегда.

Рамсес с удивлением посмотрел на Айю. Она была похожа на маленького полководца.

— Да, Рамсес. Ещё один момент, — сказала она. — Я иду в Нубию вместе с вами. И это не обсуждается.

Рамсес и Джабари плыли на разных кораблях. Они вышли из Уасета рано утром — ещё до того, как солнце оторвалось от горизонта. Ветра не было. Гребцы работали в полную мощь, и вёсла мерно вспенивали воду, оставляя за кормой длинный серебристый след.

Так прошёл день.

Рамсес стоял у борта и смотрел на берега, мимо которых они проплывали. Зелёные полосы полей, пальмовые рощи, редкие деревушки — всё это тянулось вдоль реки, но постепенно становилось беднее, суше, темнее. Нил нёс их на юг, к границе, за которой начиналась чужая, враждебная земля.

К нему подошёл помощник капитана.

Рамсес услышал его шаги — мягкие, крадущиеся. Узнал. И не обернулся.

В следующий миг он почувствовал движение воздуха — и что-то горячее брызнуло ему на спину. Помощник капитана упал на палубу с перерезанным горлом. Кровь заливала доски. В его руке был зажат кинжал-стилет — узкий, острый, предназначенный для одного-единственного удара.

Все, кто был на палубе, замерли.

В следующее мгновение какая-то сила подняла тело убийцы и выбросила за борт. Тот, кто был ближе к борту, видел, как крокодилы разорвали его в клочья. Река вспенилась, окрасилась тёмным — и снова стала спокойной.

Пока все смотрели за борт, возле Рамсеса появилась его красавица жена, принцесса Айя.

Всех охватил священный трепет.

Они знали, что она — жрица Бастет. Но теперь они знали другое: она — личный и беспощадный телохранитель своего мужа.

— Так будет с каждым предателем, — сказала она. Голос её был ровным, спокойным, страшным.

Она обвела взглядом команду. Никто не смел шевельнуться.

— Корабль в том же составе плывёт в Нубию. Капитан дорогу знает. Мы покидаем вас. Встретимся в Нубии.

Они с Рамсесом сцепили руки перед собой в замок. Их тела покрылись живым железом — тёмно-синим, с золотыми разводами. Головы стали львиными — с золотыми гривами и глазами, горящими изумрудным огнём. Застывшая в священном ужасе команда поняла: это воплощение Сехмет.

Они молча прыгнули на борт соседнего корабля — и с него гигантским прыжком оказались на берегу. Скрылись в мгновение ока.

И где-то в темноте, среди скал, два существа в синих с золотом доспехах мчались сквозь ночь. Львица и лев. Сехмет и её воин.

Они не нуждались в кораблях. Они не нуждались в дорогах. Они были быстрее. И они знали, куда идут.

Путь в Нубию был долгим и тяжёлым.

Два месяца корабли шли вверх по Нилу. Гребцы менялись каждые несколько часов. Ветер почти не помогал. Солнце жгло. Ночью было холодно. По берегам тянулись всё более суровые пейзажи — скалы, песок, редкие пальмы, чёрные обломки гранита.

Наконец корабли подошли к пункту назначения.

Берег, к которому они причалили, был мрачен.

Узкая полоса песка, зажатая между водой и стеной из красноватого песчаника. Скалы нависали над рекой, и в их тени было прохладно и сумрачно. Кое-где из песка торчали чёрные обломки гранита, похожие на зубы. Вода здесь была неспокойной — она крутилась и пенилась, натыкаясь на подводные камни. Вдалеке, на одном из островов, виднелась пара чахлых пальм.

И тишина.Такая, что слышно было, как ветер пересыпает песок.

Корабли вошли в узкую протоку между скалами.

Джабари стоял на носу флагмана и смотрел вперёд.

Нубия. Земля, покорённая Египтом. Золото, рабы, дань. Его мать была родом отсюда. Наложница. Рабыня. Хотя родилась дочерью местного вождя. Она умерла не так давно — от болезни. Он успел познакомиться с родственниками по материнской линии. Они привозили в столицу дань. Он и подбил их поднять бунт. Надавил на больное: страна под каблуком у фараона, который не очень-то и великий воин. Надеется только на младшего сына Рамсеса. А у того и наследников мужского пола нет.