— Уважаемые родители Исиды, — сказал он, и в голосе его прозвучала твёрдость.

— Я официально прошу руки вашей дочери. Клянусь любить и защищать её всю жизнь. Она — принцесса моей души. Если есть другие претенденты — я буду бороться за неё. Она мне нужна как воздух. Без неё я не могу дышать. Прошу вашего согласия на наш брак.

Он замолчал. В комнате повисла тишина.

Небсену смотрел на него с лёгкой улыбкой. В глазах его читалось одобрение. Ненофер выглядела озадаченной — она явно не ожидала такого напора от парня, которого ещё вчера считала просто избалованным племянником царицы.

— Мы пока поживём у вас, — продолжал Небу, переведя дыхание, — но я приступлю к строительству нашего дома. Я сделаю всё, чтобы Исида была со мной счастлива. Она — моя жизнь. И я не позволю никому встать между нами.

Ненофер решила спросить в лоб. Она шагнула к нему, глядя прямо в глаза.

— Твоя тётя, царица Туя, хотела, чтобы ты женился на принцессе Айе. Как ты сможешь противостоять своей великой тёте?

Небу не дрогнул. Он посмотрел на неё с той же прямотой, с которой она задала вопрос.

— Если тётя желает оставить принцессу Айю внутри семьи, — сказал он спокойно, — то её сын Рамсес вполне может назначить её своей Великой женой. Наши законы это позволяют. Лично я нашёл свою принцессу. И ничто в этом мире не сможет меня остановить.

Он посмотрел на Исиду с такой любовью, что Ненофер на мгновение забыла, как дышать.

— Кстати, — добавил Небу, бросив на них взгляд, — вы оба — просто мечта любого зятя. Я уже люблю вас и считаю своим отцом и матерью.

Ненофер озадаченно посмотрела на мужа. В её глазах смешались удивление, растерянность и — что-то новое. Может быть, уважение. А может, первая искра того чувства, которое она когда-то испытывала к собственному мужу, когда он был так же молод, так же решителен и так же готов бороться за неё.

— Добро пожаловать в нашу семью, — сказал Небсену, улыбаясь. — Я рад, что моя дочь нашла такого человека.

Он протянул руку Небу. Тот сжал её в крепком рукопожатии.

Ненофер стояла, глядя на них, и молчала.

Она не знала, что думать. Её планы рушились один за другим. Сын влюблён в наложницу Исиды. Дочь выходит замуж за племянника Туи. Муж поддерживает их в их безумствах. А она — она осталась одна со своей тревогой и страхом.

Но когда она посмотрела на Исиду — на её сияющее лицо, на её глаза, которые светились счастьем, — она почувствовала, что что-то внутри неё тает.

«Может быть, — подумала она. Может быть, пришло время что-то изменить».

Она не знала, будет ли у неё смелость сделать это. Но она знала, что её дети уже сделали свой выбор.

И она, как мать, должна была поддержать их.

Баахир отплыл в Бубастис вместе с Хентумирой. Она возвращалась к тёте, чтобы сообщить о скорой свадьбе Небу и Исиды. Девушка была сама не своя. Баахир не замечал её — ни взгляда, ни улыбки, ни того, как она старалась быть рядом. Он смотрел сквозь неё, и это разрывало её изнутри. Она уже любила его без памяти. А он даже не знал об этом.

Бубастис был для них лишь остановкой на пути в Аварис. Город встретил их запахом кошек и цветущих лотосов.

Обитель Бастет жила своей шумной, пёстрой жизнью — паломники, торговцы, жрецы, священные животные. Но Баахир ничего этого не замечал. Он шёл по улице с плотным свёртком под мышкой — золотые пластины с эскизами, список камней, отцовские наброски. В голове была только одна мысль: Агенор. Лучший ювелир Египта.

Мастерская стояла в тенистой части города, недалеко от главного храма. Двухэтажное здание из белого известняка — светлое, чистое, с высокими окнами. У входа висела табличка с изображением скарабея.

Баахир постучал. Слуга открыл, глянул с любопытством и провёл внутрь.

В мастерской пахло металлом, воском и сладкой смолой. Вдоль стен — стеллажи с шкатулками. На отдельных подставках лежали незаконченные работы: кольца, браслеты, подвески, ещё не отполированные до конца.

За столом сидел Агенор.

Он был молод — на год младше Баахира, — но держался как мастер, который знает своё дело. Пальцы у него были длинные, изящные, сильные. В них он держал скальпель и вырезал узор на золоте. На столе россыпью лежали камни — лазурит, изумруды, сердолик, бриллианты.

Агенор поднял голову.

— Вы ко мне?

— Я к вам, — ответил Баахир и сел напротив. — Говорят, ты лучший ювелир Египта.

Агенор усмехнулся.

— Говорят многое. Но я делаю вещи, которые никто другой не повторяет. — Он отложил скальпель. — Зачем пришли?

Баахир помедлил. Он понимал, что с этого разговора всё начнётся.

— Нужно четыре ожерелья. Каждое для разных целей. Цена не важна.

Агенор поднял бровь.

— Четыре? Срочно?

— Чем быстрее, тем лучше.

Баахир развернул свёрток и выложил на стол золотые пластины. Отец подготовил эскизы — рукой человека, знающего толк в красоте.

Агенор взял первую пластину. Долго смотрел, водил пальцем по линиям.

— Это для Верховной жрицы, — сказал он. Не спросил — утвердил.

— Да. Для Айи.

Агенор поднял глаза. Пауза затянулась.

— Ты знаешь, что Бастет благословила наш с ней союз? — спросил он без вызова, просто как факт.

— Знаю. Я не за ней пришёл. Мне нужно твоё мастерство. У меня есть другая.

Агенор прищурился, но не стал лезть в душу.

— Для Айи — усех, широкий воротник. Золото, лазурит, изумруды. В центре — сидящая кошка, глаза из изумрудов. Они будут светиться, если рядом опасность. Такое подойдёт только ей.

— Именно, — кивнул Баахир.

Агенор взял вторую пластину. Обсидиановый глаз Уаджет, оправа из электрума, бриллиантовые ресницы, два изумруда в верхней части. Он хмурился долго.

— Это для кого? Не для принцессы, не для храма.

— Для девушки, которую я должен спасти. Она в Пунте.

Агенор помолчал.

— Я не понимаю.

— Не надо понимать. Надо сделать.

Он взял третью пластину. Два переплетённых кольца — золото и электрум, в центре сердолик.

— Свадебный подарок для твоей сестры, Исиды. Сердолик — любовь и защита. Бирюза — счастье.