— Какие у тебя планы, дочь? — спросил Сети, отпивая вино из чаши.

Айя подняла голову от тарелки с фруктами.

— На сегодня или вообще?

— Ну, на сегодня и вообще, — улыбнулся фараон.

— Я бы хотела, чтобы мы приступили к чертежам Бубастиона в Александрии. Я должна отблагодарить Бастет за её дары.

Сети отставил чашу и посмотрел на дочь внимательнее.

— Как ты думаешь, Айя, зачем Бастет дала тебе свои дары?

Айя задумалась.

— Дар врачевания — чтобы лечить людей, дар архитектора — чтобы строить храмы в её честь, дар танца — чтобы сливаться с ней и говорить её устами. Дар предвидения дал мне Птах. Наверное, чтобы я видела опасности.

— Лечить ты будешь наших людей, жителей Египта, — сказал фараон. — Строить храмы — на земле Египта. В танце доносить волю богини — опять же нашим людям. Как и предупреждать их об опасности. В любом случае, ты служишь Египту.

— Ну да, наверное. И Бастет ещё.

— Без силы и славы Египта и боги не будут выглядеть столь величественными.

Айя нахмурилась.

— К чему ты клонишь, отец?

Сети помолчал, собираясь с мыслями.

— Я знаю о предложении, которое тебе сделал Рамсес. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я с ним согласен. Тебе стоит его принять. Это моё мнение.

Айя опустила взгляд, помолчала. Потом подняла голову.

— Я пока не готова стать ничьей женой, отец. Я хочу строить храмы.

— Как я понимаю, Рамсес тебя не торопит. — Фараон говорил спокойно, без давления. — Став его Великой женой и соправительницей, ты будешь заниматься чем пожелаешь. Хочешь строить храмы — строй. Хочешь лечить людей — лечи. Никто не будет тебе препятствовать.

Он помолчал.

— Но я буду спокоен за твою судьбу и судьбу Египта. Не скрою: ваш союз — это было бы высшее благо для страны. Рамсес станет выдающимся фараоном. У него есть все задатки. И он полюбил тебя по-настоящему. Как любят раз в жизни. Уж поверь мне, я знаю, о чём говорю.

— Всё так, отец. — Айя смотрела на него честно и прямо. — Я понимаю и тебя, и Рамсеса. Но я не влюблена в него. Я вижу в нём только брата.

— Любовь придёт со временем, — мягко сказал Сети. — Ты оценишь его усердие, его любовь и преданность. Он готов весь мир положить у твоих ног. Редко какой женщине выпадает такая роль — быть богиней для своего мужчины.

— Но у него есть другие женщины, — возразила Айя. — И есть уже одна Великая жена. Я буду второй.

— Не придирайся к нему, — покачал головой фараон. — Он старше тебя, он любил, у них с Нефертари есть общие дети. Но трон займёт кто-то из ваших с ним детей. И ты будешь соправительницей — это большая разница. Идеальных людей и ситуаций не бывает. Но всегда есть место компромиссу.

Он наклонился к ней.

— Айя, я действительно переживаю за твою безопасность. Стоит информации о твоих способностях уйти за пределы Египта — а она уйдёт обязательно — как на тебя начнётся охота. С Рамсесом ты будешь в безопасности. И оба будете служить Египту.

— Туя пыталась убить меня из ненависти к моей матери, — сказала Айя. — Потому что ты выбрал мою мать. Где гарантия, что Нефертари не будет делать то же самое?

— Рамсес сумеет защитить тебя. Нефертари — это не Туя. Они совсем разные.

— Но конфликт будет заложен.

— Ну, милая моя, конфликты интересов — это вообще неизбежность нашей жизни. Ты не выглядишь слабой и неспособной бороться. В данном случае на весах другие ценности. Например, интересы Египта.

Айя помолчала, потом спросила:

— Ты ничего не рассказал мне о Баахире и Агеноре. Что они — ставленники богинь. Почему ты скрыл это от меня?

— Это тебе Рамсес сказал?

— Да.

— Я не думал, что для тебя эта информация будет актуальна сейчас.

— Очень даже актуальна. — Айя посмотрела на отца твёрже. — Рамсес сказал, что я стала яблоком раздора двух богинь. Вообще-то речь идёт о моей судьбе.

Сети вздохнул.

— Да, дочь. У тебя есть право выбора. Кого ты сама выберешь — с тем выбором богини смирятся. Просто Рамсес — это третий, нейтральный для богов вариант. И заметь — он готов встать между богинями и их интересами. Это о многом говорит. Если ты выберешь Рамсеса — для Египта это будет большое благо. Так что думай, дочь.

— Я подумаю, — твёрдо сказала Айя. — Но сегодня я не готова дать ответ. Сегодня я планирую заняться чертежами.

— Конечно, птичка моя. — Фараон улыбнулся. — Во второй половине дня придут мои архитекторы. Будем смотреть и корректировать, что они там изобразили.

Он встал.

— После завтрака мне надо встретиться с визирем. А ты чем займёшься?

— Мне надо просмотреть кое-какие книги по архитектуре. Я взяла их в «Доме жизни» у отца Баахира. — Айя помолчала. — Да, а ещё я буду преподавать уроки по медицине. Исида и Небу хотят подготовить группу врачевателей. Я буду им помогать. Но это не сегодня. Сегодня — архитектура.

— Ты просто молодец, дочка. Горжусь тобой. — Сети поднялся. — Ладно, я ушёл. Встретимся во второй половине дня у меня в кабинете.

Он вышел, оставив Айю на террасе.

Она сидела и размышляла над словами отца. Значит, с Рамсесом они единодушны. И главное для них — служить Египту.

Но Айя хотела чего-то другого.

Она хотела того ощущения трепета в душе, когда Агенор вдруг поднимал глаза от своих рисунков и пристально смотрел на неё. А потом улыбался — задорной мальчишеской улыбкой. И ей хотелось улыбаться ему в ответ.

Она не знала, что это чувство называется любовью. Но она знала, что Рамсес не вызывал в ней такого же отклика.

Айя вздохнула, отодвинула тарелку и направилась в свою комнату — за книгами по архитектуре.

Год пролетел незаметно. В Александрию свозили материалы для строительства Бубастиона — известняк, гранит, кедр из Ливана. Строительство началось, архитекторы фараона докладывали о ходе работ. Айя готовилась к отплытию в Бубастис на корабле Джабари. Но нынче с ними отплывал и Баахир.

За этот год они сдружились. Айя, Исида, Небу и Баахир стали почти семьёй. Айя часто бывала в доме Ненофер, стала там желанной гостьей. С Небсену они обсуждали планы по развитию медицины, процессы обучения. Небу и Исида уже провели первые операции на людях — Айя страховала их своим даром. Операции прошли успешно.