Предстоял неприятный разговор с Агенором. Она думала о нём и не понимала: почему она вообще приняла его предложение? Это казалось естественным ходом событий. Они были одной стихии. Им нравилось творить вместе — он создавал украшения, она была его музой. Но Агенор был тем, кем он был. Гениальным. Самовлюблённым. Он знал, что Бастет создала её для него, — и не боялся её потерять. По сути, он любил себя, а не её. Ему нужно было, чтобы хорошо было только ему. Но это категорически не устраивало Айю.

Отец прав. Бастет лишила её права выбора. Но почему же она так волнуется, причаливая к берегам Бубастиса? Она ждёт Рамсеса? Или боится, что его не будет?

В порту её встретил Херихор. Они сели в повозку и поехали к его дому. Охрана отправилась следом.

— Я догадываюсь, внучка, что что-то пошло не по плану, — сказал Херихор.

— Да, дедуля.

И Айя рассказала ему о своём видении.

— Понятно, — сказал он. — Влюблённый оказался не таким уж и влюблённым. А что Рамсес?

— Фараон отправил ему почтового голубя, что я направляюсь в Бубастис. На причале Рамсеса не было.

— Понятно. Он дал тебе время утрясти все вопросы с Агенором.

— Возможно.

— Возможно? Ты думаешь, он может изменить свои намерения?

— Не знаю.

— Это вряд ли, Айя. Поверь мне, — сказал Херихор.

— Не важно, — ответила Айя.

— Очень даже важно, — ответил дед.

Айя пожала плечами.

— Дедуля, а давай сразу в дом Агенора заедем. Я верну ему драгоценности и объявлю, что помолвка аннулирована.

— Давай. Раз ты решила — этот вопрос надо закрыть как можно быстрее.

Через некоторое время они подъехали вместе со свитой к дому Аменемоне.

Слуга доложил об их прибытии. Дверь отворилась. Аменемоне встретил их и пригласил в дом.

Агенора не было. Айя поставила на стол в гостиной большой инкрустированный ларец из чёрного дерева. Аменемоне всё понял.

— Уважаемый Аменемоне, — сказала Айя. — При всём уважении к вам я расторгаю помолвку с вашим сыном. Больше мы не связаны никакими обязательствами. Причиной можете считать измену принцессе Египта. Я знаю, что всё это время он проводил с Хепри. Возможно, эта девушка для него дороже, чем я, — и он имеет на это полное право. Я не считаю, что он что-то мне должен. Мы свободны от всех обязательств. Свидетель сему — Верховный жрец Бастет Херихор.

Айя и Херихор поклонились Аменемоне.

— Если у вашего сына останутся вопросы, он может найти меня в ближайшее время в храме Богини Бастет.

Они попрощались и вышли из дома. Вернулись в повозки.

— Уф, — сказала Айя. — Словно камень с души упал.

Херихор улыбнулся.

— Значит, всё-таки ты выбрала Рамсеса.

Айя опять пожала плечами.

В это время в мастерскую Агенора вбежал его слуга.

— Господин, принцесса Айя прибыла в Бубастис!

Агенор был с Хепри. Они только что вышли из спальни.

— Уходи отсюда, — сказал Агенор Хепри.

— А если не уйду?

— Шутки кончились, Хепри. Убирайся. Моя невеста приехала.

Хепри посмотрела на него долгим взглядом и ушла, хлопнув дверью.

Агенор осмотрелся — всё ли в порядке? Нет ли следов присутствия другой девушки? Затем закрыл мастерскую и отправился домой.

Прибыв в дом Херихора, Айя первым делом попросила папирус и стило.

Она села за стол у окна. Она смотрела на чистый лист, и рука не поднималась.

Что написать? Как сказать ему, что она готова? Как сказать, что выбрала его? Как сказать, что боится — не его, а себя?

Она отложила стило. Закрыла глаза.

Перед ней стояло его лицо. Уставшее. Осунувшееся.

Она открыла глаза. Взяла стило. И написала — коротко, потому что длинные слова казались ложью: «Рамсес. Я в Бубастисе. Помолвка с Агенором расторгнута. Если хочешь ещё меня видеть — я задержусь у Херихора на месяц. Айя».

Она свернула папирус в тугой свиток. Прикрепила к лапке голубя. Поднесла птицу к губам — поцеловала в тёплое пёрышко. И выпустила в небо.

Голубь исчез в темноте. Айя стояла у окна и смотрела ему вслед, пока он не превратился в точку, а потом и точка растаяла.

— Лети, — прошептала она.

Третий день. Аварис.

Рамсес сидел в кабинете. Карты. Списки. Отчёты. Обычный вечер. Он не спал уже вторые сутки — работал. Так он спасался.

В дверь постучали. Вошел слуга.

— Господин. Почтовый голубь из Бубастиса.

Рамсес оторвал взгляд от карты. Медленно. Словно возвращался из далёкого края. Он взял свиток. Развернул.

«Рамсес. Я в Бубастисе. Помолвка с Агенором расторгнута. Если хочешь ещё меня видеть — я задержусь у Херихора на месяц. Айя».

Он перечитал. Потом ещё раз. Потом ещё.

Он смотрел на папирус, но видел не буквы — её лицо. Её глаза. Её руки. Как она стояла в храме в Абидосе и не могла смотреть ему в глаза. Как он сам сказал ей тогда: «Извини, Айя. Поздравить не могу. Сама знаешь почему». Как она не ответила.

А теперь она писала ему.

«Если хочешь ещё меня видеть».

Он улыбнулся. Впервые за год.

— Айя, — сказал он вслух. — Ты моя.

Он получил письмо от фараона, что Айя будет в Бубастисе примерно месяц. Что она планирует расторгнуть помолвку с Агенором. Он решил не спешить. Дать ей время разобраться с Агенором. И вот — она расторгла помолвку.

Он вышел из кабинета, почти бегом.

Он нашёл мать в саду — Туя сидела у фонтана с чашей вина.

— Мама.

Она подняла голову. Посмотрела на его лицо. И всё поняла без слов.

— Она написала?

— Да.

Туя отставила чашу. Поднялась. Подошла к сыну. Взяла его лицо в ладони.

— Наконец-то, — сказала она. — Наконец-то ты добился своего.