Она часто теперь думала об Агеноре. Баахир передал ей ожерелье от него. Агенор не взял с него денег за ожерелье для Айи. Она думала о девушках, которых она приняла в жрицы, и их мужьях. За то время, что она провела в Бубастисе, они стали её друзьями. Ей не хватало общения с ними и вообще всей храмовой жизни. Она скучала по деду. Как он там справляется со всем? Но она очень боялась за отца, поэтому не могла покинуть Уасет. Только её кошка-проводник могла навещать её друзей и рассказывать потом ей об их жизни.

За соседним столом сидели Ненофер и Небсену. Ненофер была в синем платье, с золотой диадемой. Она была горда — её дочь стала женой племянника царицы, и это было не просто замужество, а союз двух великих родов.

— Ты видишь? — тихо спросила она мужа, кивая в сторону царского стола. — Рамсес не сводит глаз с Айи.

Небсену взглянул туда, куда она указала. Рамсес действительно смотрел на Верховную жрицу. В его взгляде было что-то большее, чем братская забота.

— Это опасно, — сказал Небсену.

— Для кого? — спросила Ненофер.

— Для всех, — ответил он.

Баахир сидел на циновке в дальнем конце зала, среди мужчин. Он взял кубок с вином и сделал глоток. Вино было сладким и пряным, с лёгкой горчинкой. Он смотрел на возвышение, где сидела Айя, и думал о Дельфии.

Он не видел танца Айи — он был в зале, но не смотрел на неё. Он смотрел на алтарь, на статуи Тота и Птаха, и думал о той, кто ждала его в Пунте. Он знал, что Хентумира смотрит на него, но не мог ответить ей. Его сердце было занято.

Он опустил взгляд и увидел, как Хентумира поднимает чашу. Она улыбнулась ему — грустно и немного виновато. Он кивнул ей в ответ.

Хентумира сидела на женской половине. Она была в зелёном платье, которое шло к её глазам. Она смотрела на Баахира, который сидел в другой части зала, и чувствовала, как сердце сжимается. Он не смотрел на неё. Он смотрел в пустоту, на алтарь, на танцовщиц — куда угодно, только не на неё.

«Он не влюблён в неё, — подумала она, глядя на Айю. — Он не смотрит на неё. Он смотрит сквозь неё».

Это осознание не принесло ей облегчения. Она ревновала его к Айе, но теперь понимала, что он не любит Айю. Он любит кого-то другого. И это было ещё больнее.

Пир продолжался. Слуги разносили блюда, музыканты играли, танцовщицы кружились в центре зала. Гости ели, пили, смеялись. Но за царским столом царила особая атмосфера — торжественная и напряжённая.

Когда подали жареных гусей, Рамсес наконец повернулся к отцу.

— Отец, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Когда закончится пир, я хотел бы поговорить с тобой. Наедине.

Сети посмотрел на сына. Он заметил, как Рамсес смотрит на Айю. Он заметил всё.

— Хорошо, — сказал он спокойно. — Приходи ко мне, когда гости разойдутся.

Рамсес кивнул и вернулся к еде.

Туя ничего не слышала — она разговаривала с матерью Небу, обсуждая наряды и украшения. Но Айя услышала. Она сидела рядом и чувствовала, как внутри неё что-то холодеет.

«Он хочет поговорить с отцом, — подумала она. — О чём?»

Она не знала ответа. Но она боялась его.

Когда гости начали расходиться, Сети поднялся и жестом подозвал Рамсеса. Они вышли на террасу. В небе уже светили звёзды, в саду были слышны голоса ночных птиц.

— Говори, — сказал фараон.

Рамсес не стал откладывать.

— Я хочу, чтобы Айя стала моей Великой женой.

Сети посмотрел на него долгим взглядом.

— Я могу понять твои чувства, Рамсес. Такой же шок испытал и я, когда увидел танец её матери. Тогда я влюбился сразу и бесповоротно. Теперь ты меня понимаешь?

— Да, отец, я тебя понимаю. Айя — сокровище, которым никто не может владеть, кроме нашей семьи. — Он помолчал, потом добавил: — Особенно с учётом тех знаний и способностей, что она имеет.

— Вы оба мои дети, и я с радостью оставил бы вам вдвоём трон и Египет. Вы оба достойны трона и страны. Как пара, вы бы были идеальны. Но существует одно «но».

— Какое? — спросил Рамсес.

— Богиня Бастет определила ей в мужья другого человека. Это сын главного ювелира Аменемоне — Агенор.

— Почему именно он? — поинтересовался Рамсес.

— Богам нужно, чтобы их славили. Видимо, в связке Айя — Агенор Бастет видит высший творческий союз.

— Ювелира можно нанять на работу.

— Можно, но только не Агенора.

— Почему нет?

— Агенор работает в потоке сознания. Во время работы за его спиной стоит Бастет. Он создаёт шедевры. Он — маг Бастет.

— А если обратиться к Исиде за помощью? Она сможет противостоять Бастет.

— У Исиды свои планы на Айю и своя партия. Она выбрала для неё Баахира, сына Ненофер.

— Что значит «она выбрала»? — поинтересовался Рамсес.

— То и значит. Она просто явилась сначала к Ненофер, потом ко мне и потребовала Айю для Баахира.

— Ничего себе битва богов за Айю.

— То-то и оно. Я и сам пока не знаю, что с этим делать. Ты как муж был бы идеальным вариантом для Айи. Но здесь такой случай, что только сама Айя может выбрать себе мужа. Кого бы она ни выбрала, любая из богинь будет вынуждена принять её выбор. Так что, если хочешь, чтобы Айя выбрала тебя, сумей влюбить её в себя. Больше ты её ничем не возьмёшь. Она не зависит даже от меня. Она принадлежит богине Бастет, и она под её охраной. Силой ты её не возьмёшь.

— Я и не собираюсь брать Айю силой, — ответил Рамсес. — Но я не представляю, как влюбить её в себя. Я в Аварисе, она здесь.

— В дни празднеств Бастет Джабари отвезёт её в Бубастис. Присоединяйся к ним там, может, что и получится у тебя, — сказал фараон.

Рамсес задумался. Айя стала яблоком раздора двух богинь. Значит, надо подключать третью сторону. Рамсес почитал Гора и Хатхор. К помощи этих двух богов он и решил обратиться. Если будет надо, он заключит сделку хоть с богами, хоть с демонами, но Айю он никому не отдаст. Если надо будет, то заберёт силой у того, кого она сама выберет. Рано или поздно он станет фараоном. А фараон — это живой бог на земле. Его воля — это закон для всех.

Распрощавшись с фараоном, Рамсес направился в покои матери. Туя уже готовилась ко сну — служанки расчесывали её длинные чёрные волосы, на столике горела масляная лампа. Она удивилась, увидев сына в такой поздний час.

— Не спится, сын? — спросила она, жестом отпуская служанок.