Баахир оживился.

— Исида здесь?

— Здесь. Они все остались на берегу с грузом. Мы привезли пшеницу, вино, медикаменты и мастеровых людей для восстановления порта, домов и построек.

— Я даже не знаю, как вас благодарить, — сказал царь Идас.

— Разберёмся по-родственному, — улыбнулась Ненофер.

К вечеру все расположились во дворце и постройках рядом. Ненофер сама распоряжалась, кто что должен делать. Наконец вернулись Айя и Дельфия. Ненофер смогла познакомиться с будущей невесткой.

Она оценила красоту и изысканный вид девушки. Но больше её удивило другое: на Крите работали Бастет, Хатхор, Тот, Хонсу и другие боги. Общество собралось такое, что не каждый правитель мог бы похвастаться. Херихор, Агенор, Рамсес, Джабари, Айя — все трудились ради государства, где править будут её сын и его жена.

Ненофер была растрогана до слёз.

А когда Айя сказала, что Баахир — это мечта любой девушки, она не удержалась, обняла её и расплакалась.

— Прости меня, Айя. За всё.

— Я думаю, прошлое лучше не поминать, — ответила Айя. — Надо строить будущее. Баахир — наш друг. Друзьям мы помогаем.

Когда Айя сказала, что Баахир — мечта любой девушки, Рамсес и Агенор очень внимательно на неё посмотрели. Каждый подумал, что он не хуже.

Свадьба состоялась на берегу моря, у старой фисташки. Крит уже ожил — поля зеленели, реки текли, люди улыбались. На церемонию пришли боги, которые помогали восстанавливать остров после засухи.

Люди собрались на берегу. Демоны Бастет — Бэл и Дирел — сидели у ног Айи и наблюдали. Они тоже пришли. Посейдон, узнав о свадьбе внучки, выбросил на берег множество даров — золото с потонувших кораблей, драгоценные камни, жемчуг.

Церемонию проводила сама Бастет. Она стояла в центре круга — в человеческом облике. Айя и Херихор исполняли обязанности жрецов. Они держали в руках чаши с водой из священного источника и произносили древние слова.

Баахир и Дельфия стояли перед ними. На головах у них были короны из синего золота. Голубой бриллиант Баахира сиял, как звезда. Розовый бриллиант Дельфии горел, как сердце. Они смотрели друг на друга, и в их глазах не было ничего, кроме любви.

— Баахир, — сказала Бастет, и голос её звучал над морем. — Согласен ли ты взять Дельфию в жёны и стать царём Крита?

— Согласен, — ответил он.

— Дельфия, — сказала Бастет. — Согласна ли ты взять Баахира в мужья и стать царицей Крита?

— Согласна, — ответила она.

Бастет подняла руку. Синее золото на коронах вспыхнуло серебристым светом.

— Отныне вы — одно. Одно море. Одно небо. Одна земля.

Она коснулась лба Баахира, потом — лба Дельфии. И в тот же миг голубой и розовый бриллианты засияли так ярко, что свет их отразился в море.

Пир длился три дня. Люди, боги, демоны — все сидели за столами, которые поставили прямо на берегу. Море было спокойным, солнце светило, и казалось, что весь мир празднует вместе с ними.

Посейдон выбросил на берег новые дары — золотые кубки, жемчужные ожерелья, бриллиантовые подвески. Люди собирали их и складывали к ногам молодых.

Бэл и Дирел сидели за столом и ели рыбу, которую им приносили.

— Ну что, Дирел, — сказал Бэл. — Дождался ты своего пива?

— Дождался, — ответил Дирел, жуя. — И рыбки. И даже не работаю сегодня.

— А завтра?

— А завтра... — Дирел вздохнул. — Завтра опять работать. Но сегодня — праздник.

Он поднял голову и посмотрел на Баахира и Дельфию. Они сидели рядом, держась за руки, и короны на их головах сияли в свете заката.

— Красиво, — сказал Дирел.

— Что? — спросил Бэл.

— Короны красивые.

— А, я думал, ты про жениха с невестой, — заметил Бэл.

— Женихов с невестами тут целый Крит. А корон из синего золота всего две. И мастер с золотыми руками всего один.

— Не поспоришь, — согласился Бэл.

Гости уже насытились, вино лилось рекой, и музыканты играли не переставая. Тогда в центре круга, среди столов и факелов, появилась Хатхор.

Она не была в облике богини — просто красивая женщина с длинными тёмными волосами и улыбкой, от которой становилось теплее. Но все знали, кто она.

Хатхор подняла руки, и музыка стихла. Она начала танцевать — медленно, плавно, как движется вода в Ниле, как плывут облака в небе. Её танец был о доме, который строится из доверия, о детях, которые будут смеяться в этом доме.

Она танцевала для Дельфии и Баахира. Её движения обнимали их, не касаясь.

Когда танец закончился, Хатхор улыбнулась и повернулась к богам и людям, сидевшим за столами.

— А теперь, — сказала она, — я хочу танцевать с кем-нибудь. Есть желающие?

Боги и люди переглянулись. Никто не двинулся с места. Тогда Хатхор посмотрела на Гора.

— Ты, — сказала она. — Ты должен меня поддержать.

Гор поперхнулся вином. Он не танцевал уже несколько тысяч лет. Но отказать Хатхор было невозможно.

Он поднялся, подошёл к ней и положил руку ей на талию. Хатхор улыбнулась и взяла его за руку.

— Просто следуй за мной, — прошептала она.

Музыканты заиграли. Сначала медленно, потом быстрее. Это был критский танец — сиртос. Живой, страстный, с резкими движениями и гордыми позами. Гор сначала спотыкался, но потом почувствовал ритм. Он двигался неуклюже, но в этом было что-то трогательное.

Хатхор что-то шепнула ему на ухо, и он вдруг засмеялся — впервые за всё время.

— Ты знаешь, — сказал он, — я, кажется, вспомнил, как это делается.

— Я знала, что ты справишься, — ответила Хатхор.

Глядя на них, другие пары начали выходить в круг. Критяне, египтяне, бывшие рабы и бывшие жрецы — все танцевали сиртос. Мужчины и женщины, взявшись за руки, двигались в такт музыке.

Рамсес стоял в стороне, глядя на танцующих. Он не танцевал. Он думал об Айе.

И тут к нему подошла молодая девушка из тех, кого освободили из Города Богов. Красивая, с тёмными волосами и смелыми глазами.

— Господин, — сказала она, — почему вы стоите один? Идёмте танцевать.