Улицы были вымощены полированным камнем, и по ним бесшумно скользили колесницы, запряжённые белыми лошадьми с золотыми гривами. Везде — фонтаны, из которых била не вода, а прозрачная голубоватая жидкость, пахнущая амброзией.

В центре города возвышался главный дворец. Он был размером с холм — десятки этажей, тысячи колонн, золотые купола, отражающие солнце. От него исходило сияние, словно он был вырезан из самого света.

Баахир никогда не видел ничего подобного.

Египетские храмы были величественны, но они были человеческими. Они были созданы руками людей — даже если посвящены богам. А этот город был божественным. Он не был построен — он был сотворён. В нём не чувствовалось усилий, труда, пота. В нём чувствовалась только роскошь, которая не знает границ.

Корабли причалили к мраморной пристани, украшенной статуями крылатых существ. На берегу их встречали девушки в прозрачных одеждах. Они не говорили — они просто кланялись и указывали путь.

— Следуйте за нами, — сказала одна из них мелодичным голосом. — Вас ждёт пир.

Их провели в главный зал дворца.

Потолок был таким высоким, что терялся в золотом тумане. Колонны были покрыты барельефами, изображающими богов в момент творения мира. Пол был выложен мозаикой — сцены охоты, битв, любовных утех.

В центре зала стояли длинные столы, уставленные яствами.

Здесь было всё, что только можно вообразить. Горы фруктов, которых Баахир никогда не видел — огромные, сочные, пахнущие медом. Блюда с жареным мясом, пахнущим так, что оно таяло во рту. Хлеба, выпеченные из муки тоньше пыльцы. Вино, которое текло по золотым желобам и наполняло чаши без помощи слуг.

Но главное — боги.

Они сидели на возвышениях, утопая в подушках из шёлка и леопардовых шкур. Их одежды струились светом. Их лица были прекрасны — но в этой красоте было что-то пугающее. Они не смотрели на людей как на равных. Они смотрели на них как на украшения.

Обслуживали их девушки. Самые красивые дочери людей, отобранные за свою красоту.

Они двигались плавно, как вода. Они подносили кубки, наполняли чаши, раскладывали яства. Они пели — их голоса лились, как ручьи, и в них не было слов, только музыка, от которой хотелось закрыть глаза и забыться.

Ночью эти девушки ублажали богов в постелях. Баахир знал это — он слышал об этом от моряков. Но видеть это своими глазами было иначе.

Они не выглядели несчастными. Они выглядели как жертвы, которые научились улыбаться.

Баахира провели к отдельному столу, где уже ждала Дельфия.

Она была не такой, как другие девушки. Её одежды были простыми — лён, не золото. Её лицо не было накрашено, как у остальных. Она сидела и ждала, опустив глаза.

— Приветствую тебя, Баахир, сын Ненофер, — сказала она. — Я — Дельфия, жрица Исиды в этих землях. Мне было видение, что ты придёшь.

Он посмотрел на неё. В её глазах была покорность — и страх. Она знала, зачем он здесь. Она знала, что богиня сделает с ней, если он откажется.

— Богиня велела мне быть твоей наложницей, — сказала она, и голос её чуть дрогнул. — Если ты откажешься — я умру.

Баахир смотрел на неё. Он видел её красоту — не яркую, не кричащую, а глубокую, как вода в тёмном колодце. Он видел её страх. И он видел, что она — не просто служанка. Она — человек, у которого отняли выбор.

— Я не стану причинять тебе боль, — сказал он. — Но я выполню волю богини. Потому что иначе — мы оба умрём. Ты — от её гнева. Я — потому что не смогу жить с мыслью, что убил тебя своим отказом.

Дельфия подняла глаза. В них блеснули слёзы, но она удержала их.

— Тогда пусть будет так, — сказала она.

Их отвели в покои — отдельную комнату в одном из крыльев дворца. Здесь было всё, что нужно для услады: огромное ложе, утопающее в шёлке; фонтаны, из которых лилось вино; благовония, дурманящие разум.

Дельфия стояла у окна, глядя на ночной город. Огни божественных чертогов мерцали внизу, как звёзды, упавшие на землю.

— Ты знаешь, — начала она, — я молилась Исиде, чтобы она послала мне кого-то доброго. Она могла послать жестокого человека, который разорвал бы меня на части ради удовольствия. Но она послала тебя.

Баахир подошёл к ней. Положил руки ей на плечи. Она вздрогнула, но не отстранилась.

— Я не хочу быть твоим хозяином, — сказал он. — Но я должен быть с тобой. Чтобы спасти тебя.

— Ты спасаешь меня тем, что остаёшься, — ответила она.

Он повернул её к себе. Заглянул в глаза.

— Скажи мне, Дельфия. Ты боишься меня?

— Я боюсь не тебя, — ответила она. — Я боюсь того, что будет, если ты уйдёшь.

Она обняла его сама — не как служанка, а как женщина.

— Сегодня я твоя, — сказала она. — Завтра богиня решит, что будет дальше.

Они провели ночь вместе.

Она была мягкой, податливой, ласковой. Она знала, как угождать — её учили этому с детства. Но в каждом её движении была не страсть, а обречённость. Она делала то, что должна была делать. И он — то же самое.

Но когда они лежали в темноте, он вдруг понял, что она стала ему родной. Не той, которую он хотел бы завоевать. А той, которую он уже не мог отпустить.

— Я вернусь за тобой, — сказал он. — Когда закончу дела в Египте.

— Богиня не позволит, — ответила она. — Она сказала, что я должна остаться. Служить следующим посланникам.

— Я найду способ, — сказал он. — Я не оставлю тебя здесь. Я обещаю.

Она не ответила. Только прижалась к нему крепче.

На следующее утро Баахир вышел из покоев — и увидел Дельфию в толпе служанок. Она уже была одной из них.

Но когда их взгляды встретились, он понял: она тоже его не отпустит.

Корабли были загружены сокровищами. Золото, мирра, чёрное дерево, электрум, слоновая кость. Всё, что нужно было Египту.

Баахир стоял на палубе и смотрел на город богов, который медленно исчезал за горизонтом.

Он думал о Дельфии.

Он думал о том, как вернётся. И о том, как снова увидит её.

Но он не знал, что Исида уже решила его судьбу.

Обратный путь казался вдвое длиннее.

Корабли медленно ползли по гладкой, как зеркало, воде, нагруженные сокровищами Пунта. Золото, мирра, чёрное дерево, электрум, слоновая кость — всё это лежало в трюмах, мерцая в полумраке, и Баахир смотрел на эти дары богов с отвращением. Они больше не радовали его. Каждый слиток, каждый брусок благовоний теперь казался ему платой за чужую свободу.