Он был очень убедителен. Надеялся ещё в пути избавиться от Рамсеса, даже потом, когда увидел Айю в образе Сехмет. Пока его жуткой жены нет рядом, Рамсес уязвим. Так он думал.

Теперь он боялся Айю. И уже не очень-то хотел видеть её своей женой.

Что-то очень тихо на корабле Рамсеса. Справился его человек с задачей или нет? Эта мысль беспокоила Джабари.

Матросы сбросили трап. Первыми на берег сошли солдаты — с мечами наголо, со щитами, готовые к бою. Они рассыпались по песку, осматриваясь. Но берег был пуст.

Джабари спрыгнул на землю последним. Песок хрустнул под его сапогами. Он огляделся. Дождался, когда причалит корабль брата.

Корабль причалил. Воины сошли на берег. Рамсеса не было.

Он подошёл к капитану — старому воину со шрамом через всё лицо.

— Где мой брат?

Капитан посмотрел на него пристально. Потом сказал:

— Они ушли вперёд. Ещё в первые сутки плавания. Сказали, что встретят нас в Нубии.

Джабари сжал челюсти.

— Как ушли? На чём?

— На своих ногах, — ответил капитан. — Но это были не ноги, господин. Это были лапы. Львиные лапы. Я видел их сам. Они обернулись в доспехи — синие с золотом — и умчались быстрее, чем скачет конь. Я никогда такого не видел.

Джабари отступил на шаг.

Львиные лапы. Синие доспехи. Он теперь знал, о чём говорит капитан. В храмах Бастет говорили, что её высшие жрецы могут принимать облик Сехмет. Но он думал, что это — сказки, легенды, мифы.

А теперь он стоял на выжженном берегу Нубии — и понимал, что мифы ожили. Сначала в виде Айи, принявшей облик Сехмет. Значит, Рамсес тоже Верховный жрец Бастет. Тогда нет смысла с ним тягаться. Он непобедим априори.

Что делать дальше? Где все люди, которые должны были выскочить из засады и напасть на египтян?

Вспоминая Айю в облике Сехмет, он не хотел думать о худшем. Помощника капитана он не увидел. Спрашивать о нём не стал. Было и так всё понятно.

Его план провалился.

Он смотрел на скалы. На песок. На чёрные камни, торчащие из земли. И думал о том, что если брат и его жена вернутся — он пропал. А если не вернутся — он станет фараоном.

Лагерь разбили к вечеру.

Палатки поставили в тени скал. Собрали деревяшки по берегу, развели костёр. Часовых выставили по периметру.

Джабари сидел у костра. Смотрел на огонь. В голове было пусто.

Он вспомнил слова Айи: «Дорогой брат, ты едешь в Нубию вместе с Рамсесом». Её голос. Её глаза. И потом — это. Львица. Сехмет. Ужас.

Он думал, что может побороться. Что может переиграть. Что может подождать, пока Рамсес погибнет — и тогда Айя останется одна и трон, и всё.

А теперь стоял вопрос только в том, чтобы они оставили его в живых.

Джабари закрыл глаза.

Айя и Рамсес неслись, как ветер.

Вот и Нубия.

Они использовали полог Бастет — оставаясь в доспехах, расхаживали среди собравшейся толпы воителей разной масти, прибывающих к дому одного из местных вождей. Слушали, о чём говорят люди. Довольно быстро стало понятно, кто всё замутил.

Имя Джабари часто упоминалось. И его нубийских родственников.

Повстанцы планировали напасть внезапно. Они должны были сидеть в засаде и встретить египтян, как только те сойдут с кораблей — градом отравленных стрел. Стрелы были такими же, какой убили Айю в другой реальности.

— Теперь я понял, кто организовал покушение на тебя в нашей реальности, — сказал Рамсес.

— Кто?

— Каи.

— Кто такой Каи? — спросила Айя.

— Это поставщик золота ко двору фараона. Он родом из Нубии. Был наёмником в своё время. Но он очень ушлый — наладил поставку золота из Нубии потоком, привлекая своих головорезов в качестве охраны. Вот такой же отравленной стрелой тебя и убили.

— Ясно. И зачем ему это надо было?

— У него есть единственная дочь. И она влюблена в Агенора. Видимо, другого варианта получить твоего ювелира в мужья у неё не было, кроме как устранив тебя. Они не знали, что ты выбрала меня. Вот надо было тебе быстрее меня выбирать. Тогда бы остались в нашей реальности. Никто бы на тебя не покушался.

— По-моему, нам и в этой реальности прекрасно, — промурлыкала Айя. — И проблем меньше с твоей роднёй.

— У тебя и там бы не было никаких проблем с моей роднёй, — парировал Рамсес.

— Но так бы Нефертари осталась одна. А сейчас у неё есть свой Рамсес, который любит её так же, как ты меня. Значит, на двух счастливых людей больше.

— Ну, ведь и не поспоришь с тобой, — хмыкнул Рамсес.

Он помолчал.

— Люблю тебя. Мне везде с тобой было бы хорошо. Но на перерождение и спасение души Агенора я тебе согласия не дам. А без согласия своего любимого мужа ты никуда не пойдёшь. Неправда ли?

— А кто задавал тебе вопрос о моём перерождении? — удивлённо спросила Айя.

— Бастет. Она явилась ко мне в женском облике и разговаривала со мной. Ты была в саду тогда. Она хотела со мной договориться на будущее. Она прокляла Агенора и обрекла его скитаться в поисках тебя. Ты должна полюбить его заново и принять его кольцо — то самое, первое, с чёрной кошкой. И простить его. Тогда он будет прощён Бастет тоже. Меня только от фразы, что ты должна его полюбить, трясти начало. Я сказал: моя Айя — это только моя Айя. И ничья больше. И любить она будет только меня, а я её. Что никаких Агеноров между нами не встанет. Что я этому не позволю быть. Что у меня твой амулет, посредством которого я найду тебя в любом из миров. Что если хотите спасать Агенора — спасайте. Но это проблемы богов, а не Айи. Она моя и точка. Бастет тогда улыбнулась и сказала, что боги что-нибудь придумают, чтобы решить эту дилемму. Пусть решают. Но ты только моя.

— Конечно, Рамсес. Мы можем вообще больше не воплощаться в земной жизни. Высшие жрецы могут перейти на новый уровень. Стать помощниками богов. А потом сами могут научиться создавать свои реальности и быть богами для тамошних обитателей.

— Прекрасно, Айя. Вот этим и займёмся. А что сейчас будем делать с этим сбродом? — спросил Рамсес.

— Поохотимся, — ответила Айя. — Уберём главных. Остальные сами разбегутся. Нам не нужны большие жертвы. Эти люди будут полезны для Египта в будущем. Можно, конечно, вызвать котиков. Но тогда жертв будет больше.