Она не знала, что он думает о девушке, которую оставил в городе богов. Она не знала, что он поклялся спасти её. Она просто смотрела на него и чувствовала, как что-то в её душе переворачивается.

Небу, её брат, был разговорчив. Он расспрашивал Абракса о дороге, о сокровищах, о том, стоит ли ехать в Пунт самому. Он смотрел на Баахира с лёгкой завистью — и с высокомерием человека, который считает себя не хуже, но почему-то не получил такого же шанса.

— Ты, наверное, видел много удивительного, — сказал Небу, обращаясь к Баахиру.

— Да, — коротко ответил Баахир.

— И что тебе запомнилось больше всего?

Баахир помедлил. На мгновение ему показалось, что он снова видит мраморные стены города богов, слышит музыку пира, чувствует на коже прикосновение Дельфии.

— Море, — сказал он. — Оно бесконечное. Оно не знает границ, как и мир за ним.

Небу удивился такому поэтичному ответу. Хентумира слушала, затаив дыхание.

— Я бы хотела увидеть это море, — сказала она тихо.

Все посмотрели на неё. Она покраснела и опустила глаза.

— Когда-нибудь, — сказал Рамсес, усмехнувшись. — Если твоя мать отпустит.

Туя внимательно посмотрела на племянницу, потом перевела взгляд на Баахира.

«Она заинтересовалась им, — подумала царица. — Это интересно и может быть полезно».

Она решила пока наблюдать.

После ужина Баахир подошёл к Рамсесу. Они стояли на террасе, глядя на огни Авариса, которые мерцали внизу, как звёзды.

— Ты хорошо держался, — сказал Рамсес. — Моя мать пыталась тебя прощупать, но ты не поддался.

— Я просто молчал, — ответил Баахир.

— Это и есть защита, — усмехнулся Рамсес. — Она не любит тех, кто не говорит. Потому что не знает, что у них в голове.

Баахир посмотрел на него. Он вдруг понял, что Рамсес — не просто наследник. Он — человек, который тоже находится в плену чужих планов. И он это знает.

— Я хочу пригласить твою сестру и брата в Уасет, — сказал Баахир. — Небу и Хентумиру. Показать им столицу. Сделать ответный жест.

Рамсес поднял бровь.

— Это вежливость?

— Да, — честно ответил Баахир. — Я не хочу связывать себя обязательствами. Но если они согласятся — это будет знак хороших отношений между нашими домами.

— Моя мать согласится, — сказал Рамсес. — Она хочет держать тебя ближе. И она хочет, чтобы Небу был рядом с тобой. Она надеется, что ты поможешь ему стать более… достойным.

— Я не могу помочь тому, кто не хочет меняться, — ответил Баахир.

— Знаю, — усмехнулся Рамсес. — Но ты попробуй. Хотя бы ради того, чтобы увидеть, как моя мать будет кипеть, когда её план провалится.

Они рассмеялись — в первый раз за весь вечер.

Когда Баахир вернулся в свои покои, он долго не мог уснуть. Он смотрел на тёмный потолок и думал о том, что его жизнь теперь распадается на две части: одна — в Египте, с его матерью, с Рамсесом, с интригами; вторая — там, в Пунте, где ждёт Дельфия.

И он знал, что должен вернуться.

Но сначала — нужно не умереть от всего этого здесь.

На следующее утро Небу и Хентумира согласились поехать в Уасет.

Небу был польщён вниманием. Хентумира — тихо счастлива. Она ещё не знала, что эта поездка изменит её жизнь.

Туя смотрела им вслед и улыбалась.

«Хорошо, — думала она. — Пусть поедут. Мой племянник будет рядом с сыном Ненофер, а моя племянница… возможно, тоже пригодится».

Она не знала, что Хентумира уже влюблена.

И что эта любовь станет для неё либо спасением — либо гибелью.

Уасет встретил их утренним солнцем — мягким, золотистым, ещё не набравшим дневной силы. Город просыпался медленно, как старый лев, потягивающийся после долгого сна. Тени ещё лежали на улицах, прячась в складках каменных стен, но на храмовых пилонах уже золотился свет, и где-то вдалеке слышались голоса жрецов, начинающих утреннюю службу.

Баахир стоял на носу корабля, вглядываясь в знакомый берег. Уасет был его домом, но сейчас он чувствовал себя чужим. Слишком многое изменилось с тех пор, как он покинул эти земли. Он сам изменился — и не только внешне. Внутри него поселилась та тяжёлая, глухая тоска, которую не заглушить ни вином, ни быстрыми словами, ни делами.

Рядом стояли Небу и Хентумира. Небу смотрел на город с любопытством человека, впервые видящего столицу, — смесь надменности и искреннего интереса. Хентумира смотрела на город с затаённым волнением, но её взгляд то и дело возвращался к Баахиру, скользил по его профилю, по линии плеч, по тому, как ветер играл с его тёмными волосами.

— Красиво здесь, — сказал Небу, стараясь казаться равнодушным.

— Да, — коротко ответил Баахир, не оборачиваясь.

— Твой дом далеко от порта?

— Мы живём в тихой части города, — ответил Баахир. — Вдали от шума. Моя мать любит покой.

Хентумира слушала его голос — низкий, чуть хрипловатый, немного уставший. Она заметила, что он почти не смотрит на неё. Он смотрел вперёд, на город, но глаза его были пустыми, словно он видел что-то другое. Что-то, чего она не могла разглядеть.

«О ком ты думаешь?» — спросила она себя в тысячный раз.

Дом Ненофер стоял в тенистой части города, в отдалении от шумных улиц. Это было не самое большое здание в Уасете, но одно из самых красивых — белый известняк, отполированный временем, колонны, увитые плющом, внутренний двор с фонтаном, в котором плескалась вода, отражая небо. В саду цвели редкие цветы, привезённые из дальних стран, и их аромат смешивался с запахом свежей зелени и влажной земли.

Ненофер встретила их на пороге. Она была в простом, но дорогом платье — белый лён, расшитый золотыми нитями, тонкая золотая диадема в тёмных волосах. Она выглядела молодо, но в глазах её читалась та самая стальная проницательность, которую Баахир знал с детства, — взгляд, который видел всё и не упускал ничего.

— Сын мой, — сказала она, обнимая его, и в объятии её чувствовалась не только любовь, но и тревога. — Ты вернулся.

Она не добавила «героем». Она знала, что слово это пустое. Она видела его глаза — и понимала, что в Пунте произошло что-то, о чём он пока не говорит. Что-то, что оставило тень на его душе.

— Где Абракс?

— Остался в порту, разгружает корабли. Будет позже, — ответил Баахир, отстраняясь.