— Мама, — он кивнул на своих спутников, — это Небу и Хентумира. Племянники царицы Туи. Они гостили у Рамсеса в Аварисе, и я пригласил их погостить у нас.

— Добро пожаловать в наш дом, — сказала Ненофер, и в голосе её не было ни тепла, ни холода. Только вежливость, отточенная годами придворной жизни. — Надеюсь, вам у нас понравится.

Небу поклонился с той лёгкой надменностью, которая была его второй натурой, — привычка человека, который никогда не сомневался в своей значимости.

— Благодарю вас, госпожа. Нам очень приятно.

Хентумира молчала. Она смотрела на Ненофер и видела в ней отражение Баахира — те же тёмные волосы, та же прямая осанка, те же глаза, в которых читалась скрытая сила. Она поняла, что перед ней женщина, которую не обманешь. Женщина, которая видит дальше и глубже, чем другие.

Из глубины дома вышла девушка.

— Это Исида. Моя сестра, — сказал Баахир, и в голосе его впервые за день послышалась теплота.

Ей было около пятнадцати — тонкая, гибкая, с теми же тёмными волосами, что и у брата, но черты её лица были не такими яркими. Она не была той ослепительной красавицей, какими были её брат и мать. На ней был белый лён, а на поясе висел небольшой нож в кожаном чехле — странный аксессуар для девушки, но она носила его так естественно, будто он был частью её самой.

— Брат! — радостно воскликнула она, бросаясь к нему. — Ты вернулся!

Баахир улыбнулся — впервые за весь день светло, почти по-детски.

— Исида, — сказал он, обнимая её, — ты чего с ножом?

— Собаку оперировала, — ответила она с совершенно серьёзным видом. — У неё была опухоль. Теперь всё хорошо. Будет жить.

— Ты оперировала собаку? — удивился Баахир.

— У Исиды проснулся дар врачевателя, — вставила Ненофер, и в голосе её послышалась гордость. — Она сейчас проходит обучение в «Доме жизни». Отец приносит ей книги, она изучает анатомию. Говорят, у неё редкий талант.

— Надо же, — удивился Баахир. — Какие новости.

Небу смотрел на неё с изумлением. Он никогда не видел ничего подобного. Девушка, которая оперирует собак, которая носит нож на поясе и говорит о хирургии так, будто это самое обычное дело в мире, — и при этом такая молодая.

— Вы… вы врач? — спросил он, и голос его прозвучал почти робко — не как у наследника знатного рода, а как у мальчика, который просит разрешения прикоснуться к чуду.

Исида посмотрела на него с лёгким интересом.

— Я учусь, — ответила она. — Мама разрешила мне наблюдать за операциями в «Доме жизни». Отец приносит мне книги из своей библиотеки — древние, с рисунками инструментов. А ещё я оперирую животных. Научусь на них — потом буду оперировать людей.

— И вы не боитесь крови? — спросил Небу. — Не боитесь… резать?

— Нет, не боюсь, — ответила Исида, и глаза её загорелись тем особым светом, который зажигается только тогда, когда человек говорит о своём призвании. — Мне это интересно. Я хочу понять, как устроено тело. Как всё работает. Как можно исправить то, что сломалось. Это как головоломка, только живая.

Небу смотрел на неё, и что-то в его душе перевернулось. Она делала то, что казалось ему невозможным.

— Я хочу видеть, как вы это делаете, — сказал он. — Я могу присоединиться к вашим занятиям?

Исида удивлённо подняла бровь и посмотрела на мать.

— Наверное, да, — сказала она.

— Я поговорю с твоим отцом, — сказала Ненофер, пожимая плечами. — Если он не будет против — почему бы и нет.

— Тогда идём, — сказала Исида, и в голосе её послышалось едва скрытое воодушевление. — Я покажу тебе, с чем работает настоящий хирург. У меня есть книги, инструменты… тебе будет интересно.

Небу не раздумывал ни мгновения.

— Я с тобой, — сказал он.

Она жестом пригласила его следовать за ней.

Ненофер смотрела им вслед с лёгким удивлением. В глазах её мелькнула тень интереса.

— Похоже, твой друг увлёкся, — сказала она Баахиру.

— Да, — ответил Баахир, и в голосе его послышалось что-то похожее на облегчение.

«Кажется, я только что избавился от одного жениха для принцессы», — подумал он.

Хентумира стояла рядом и смотрела на Баахира. Она не слышала его слов — только видела его лицо, усталое, но уже не такое мрачное, как раньше.

«Он улыбнулся, — подумала она. — Он улыбнулся, когда говорил о своей сестре. Значит, он умеет улыбаться».

Она просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее.

Вечером Баахир пришёл к матери.

Она сидела в своей комнате, разбирая папирусы. Свет масляных ламп падал на её лицо, делая его мягче, почти юным. Тени плясали по стенам, и в их танце было что-то древнее, почти мистическое.

— Мама, — сказал он, садясь напротив. — Мне нужно спросить тебя кое о чём.

— Спрашивай, — ответила она, не поднимая глаз от папируса. Пальцы её быстро скользили по строкам, но она слушала — она всегда слушала, даже когда казалась занятой.

— Кто лучший ювелир Египта?

Ненофер подняла взгляд. В нём мелькнула тень удивления — и настороженности.

— Зачем тебе ювелир?

— Мне нужно изготовить… подарок, — уклончиво ответил Баахир.

— Подарок для кого?

— Для одного человека. Это не важно для кого. Просто скажи мне — кто лучший?

Ненофер посмотрела на него долгим, пристальным взглядом. Она видела его лицо. Она знала, что он что-то скрывает. Но она знала и то, что если он не говорит — значит, ещё не пришло время.

— Агенор, — сказала она наконец, откладывая папирус. — Сын Аменемоне. Он делает такие вещи, которые даже старшие мастера не могут повторить. Говорят, что за его спиной стоит сама Бастет. В его работах есть что-то нечеловеческое.

— Где он живёт?

— В Бубастисе.

— Разберусь с грузом и отправлюсь в Бубастис, — сказал он твёрдо. — Мне нужно встретиться с этим ювелиром.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросила она.

— Нет, мама.

— Ладно.

Когда Баахир вышел, она подняла голову и долго смотрела на закрывшуюся дверь. В глазах её застыла тревога.

«Он что-то задумал, — подумала она. — И это что-то — не женитьба на принцессе».