Айя почувствовала облегчение. Значит, они говорили с отцом об этом. Она кивнула.

— Да. Это правда.

— Я ничего не знал, — тихо сказал Рамсес.

— Фараон не хотел тебя беспокоить, — ответила Айя. — Он сам решил этот вопрос. Теперь царица живёт в Аварисе.

— Я не прошу тебя понять её, — сказал Рамсес. — Я прошу простить. Её и меня — за то, что я ничего не замечал.

— Её я пока простить не могу, — ответила Айя. — А на тебя я никогда не обижалась.

Рамсес кивнул. Его руки были сжаты за спиной — он старался держать дистанцию. Ему хотелось обнять её, но он понимал, что это только напугает. Он дышал ровно, говорил спокойно.

— Айя, ты осознаёшь, что ты — очень ценный человек для Египта? — сказал он. — Если даже моя мать осмелилась устроить на тебя покушение, то когда слава о тебе разлетится за пределами Египта, многие цари захотят выкрасть тебя для себя. А если не получится выкрасть — постараются уничтожить. Ты даёшь Египту сокрушительное преимущество. Нашим врагам это не понравится.

Кошка Мия сидела у ног Айи и внимательно смотрела на Рамсеса. Её хвост чуть подрагивал.

— Куда ты клонишь? — спросила Айя.

— Я клоню к тому, что защитить тебя от всех смогу только я.

— Меня защищают Бастет и фараон.

— У Бастет и фараона есть другие дела. Они не могут отслеживать тебя каждую минуту.

— А ты, значит, можешь? — прищурилась Айя.

Рамсес помедлил.

— Я не буду ходить вокруг да около, — сказал он. — Я скажу прямо. Я хочу назначить тебя своей Великой женой. Тогда ты всегда будешь в поле моего зрения. Но ты будешь не просто Великой женой фараона. Ты будешь моей соправительницей. Я разделю с тобой трон и власть. Ты будешь равна мне. Твоё слово будет законом.

Он перевёл дыхание.

— Отец был бы рад оставить на нас страну. Я уже говорил с ним. Ты будешь моей богиней. Я буду любить и беречь тебя. Кто-то из наших с тобой детей унаследует трон после нас — неважно, мальчик или девочка. Я поклянусь перед богами, что это будет так. Никто и никогда не предложит тебе условий лучше. Ни Агенор, ни Баахир.

Айя сделала круглые глаза. Она думала об Агеноре часто — его лицо, его руки, его взгляд, когда он смотрел на неё волновали. Но её мысли не были чёткими. Она не понимала ещё, что её к нему тянет.

Рамсес смотрел на неё, стараясь не отводить взгляд.

— Ты не в курсе планов богов на этих парней? — спросил он.

— Нет, — ответила Айя.

Рамсес помедлил, словно взвешивая слова.

— Бастет выбрала тебе в мужья Агенора, — сказал он. — А Исида — Баахира. Ты стала яблоком раздора двух богинь.

Айя смотрела на него, чувствуя, как внутри неё холодеет.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— Отец рассказал мне, — ответил Рамсес. — Он считает, что я должен знать правду.

— Я готов вписаться в их спор и предложить третий, нейтральный вариант, — ответил Рамсес. — Я понимаю, что каждой из них нужно. Ты будешь строить храмы для Бастет. Я — для Исиды, Осириса и Гора. Все будут довольны.

Он помолчал.

— Айя, став моей Великой женой, ты получишь всё, что хочешь и о чём мечтаешь. Я понимаю, что по отцу мы брат и сестра. Но наши матери разные. И ты знаешь, что боги и фараоны часто женятся на близких родственниках. Мы будем не первые и не последние.

Он сделал шаг назад, чтобы она не чувствовала давления.

— Я понимаю, что ты сейчас не готова дать мне ответ. Подумай. Я не тороплю тебя. Аварис ждёт тебя в любое время. Я жду тебя. Если тебе будет трудно или плохо, ты должна знать: я рядом. Двери моего дворца всегда открыты для тебя.

— Рамсес, у тебя уже есть Великая жена, — сказала она. — Как я стану второй?

— Нефертари — мать моих детей, — ответил он. — А ты будешь соправительницей. Ты, а не она. И именно наши с тобой дети унаследуют трон.

— Твоя мать пыталась убить меня, потому что наш отец выбрал мою мать, — сказала Айя. — Исида убила мою мать. Твоей помешала Бастет. Ты думаешь, Нефертари покорно согласится, что появится вторая Великая жена, чьи дети унаследуют трон? И никаких попыток убить не будет?

— Жизнь сложнее, чем кажется, — сказал Рамсес. — В Египте много земель и много дворцов. Вы с Нефертари можете не пересечься ни разу за всю жизнь.

— И кого ты будешь любить больше? — не меняя интонации, спросила Айя. — Меня или её?

Рамсес посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты ещё очень молода, ты никогда не была влюблена, у тебя нет детей и обязательств, — сказал он. — Я понимаю, что ты хочешь спросить. Ты всё поймёшь, когда станешь старше. Ты умная и добрая. Я не настаиваю, чтобы ты дала мне ответ сегодня. Подумай над тем, что я сказал. Айя, никто не будет любить тебя больше меня. Никто не даст тебе больше меня.

Он помолчал, потом добавил тихо:

— Если будет надо, я убью любого за тебя.

Айя открыла рот, чтобы ответить, но Рамсес прижал палец к своим губам.

— Ничего не говори сейчас. Просто подумай. Я буду ждать. И я всегда рядом. Если будут трудности — обращайся.

Он улыбнулся — чуть заметно.

— Пойдём завтракать.

— Пойдём, — сказала Айя.

Они пошли в сторону дворца. Кошка — за ними.

Они не знали, что фараон наблюдал за их разговором из окна.

Он видел, как Рамсес держал дистанцию, как сжимал руки за спиной, как говорил спокойно и уверенно. Он видел, как Айя слушала.

Сети усмехнулся про себя.

— Молодец, Рамсес, — сказал он тихо. — Всё правильно сделал. И сам с Айей поговорил о своих намерениях, и дистанцию соблюдал. Даже руки за спиной держал, чтобы избежать искушения обнять её. Может, всё-таки у него получится убедить её.

Он перевёл взгляд на сад, который уже залило утреннее солнце.

— Это был бы самый лучший вариант для Египта, — добавил он тише. — И к Анубису всех этих богинь.

Он отвернулся от окна и пошёл к столу, где его ждал завтрак. Но мысли его были далеко — с дочерью и сыном, которые сейчас шли по коридору.

Наконец свадебные празднования закончились, гости разъехались. Уасет постепенно возвращался к обычной жизни — тихой, размеренной, без пышных пиров и бесконечных тостов. Фараон и Айя, как обычно, завтракали на террасе. Утро было тёплым, солнце уже поднялось над пальмами, и лёгкий ветер доносил запах цветов из сада.