Он помолчал, давая словам осесть.

— Будь реалистом, сын. Обрати лучше внимание на Хепри, дочь Каи. Он мой друг и с радостью выдаст свою дочь за тебя. Мы с ним равны по статусу. Не пытайся надеть на себя корону фараона — снесут вместе с головой.

Он перевёл дыхание.

— Каи и Хепри приехали из Мемфиса. Будут у нас сегодня после обеда. Останься дома, сынок. Пообщайся с Хепри. Ты давно её не видел. Возможно, ты посмотришь на неё другими глазами.

Агенор всё так же блаженно улыбался. Он посмотрел на отца и мать.

— Мама, папа, я вас люблю, — сказал он. — Но мне надо бежать.

Он встал, быстро направился в мастерскую, подхватил сумочку с остраконами и вышел.

Дверь за ним закрылась.

— Ну вот, — сказал Аменемоне. — Что с ним делать? Парень на ровном месте создаёт себе проблемы.

Жена молчала. Потом произнесла:

— Богиня Бастет не зря свела их вместе здесь, в Бубастисе. Айя меня вылечила. Всё это не просто так. У людей одни планы, а у богов — другие.

— Так-то оно так, — ответил мужчина. — Только боги далеко, а наша жизнь для них — пыль на ветру.

— Будем надеяться на лучшее, — сказала жена.

Храм Бастет в этот день не походил на себя. Вместо торжественной полутьмы — солнечный свет, льющийся сквозь открытые двери. Вместо тишины — смех и голоса.

Четыре пары стояли перед статуей богини.

Анипе и Баал-Шалем. Амунет — теперь уже Ашерат — и Аби-Мильки. Хеда и Ахмос. Захра и Матан.

Они были красиво одеты: белый лён, расшитый золотыми нитями, тонкие пояса, украшения, подаренные друг другу. Кошки, полученные при посвящении, сидели у ног своих хозяек — серая, чёрная, рыжая, белая.

Айя стояла перед ними в зелёном платье — цвете Бастет. Ткань струилась при каждом движении, золотой пояс перехватывал талию, а на пальце мерцало кольцо с чёрной кошкой, подаренное Агенором. Волосы её были распущены, и в них мерцали золотые нити.

Херихор стоял рядом, в полном жреческом облачении. Он держал в руках свиток с текстом обряда — древние слова, которые произносили на свадьбах в Бубастисе с незапамятных времён.

— Мы собрались здесь, — начал он, — чтобы соединить четыре пары перед лицом Бастет. Она хранит дома, детей и любовь. Пусть её благословение будет с вами.

Он читал недолго. Слова были простыми, но весомыми. О верности, о терпении, о доме, который строится не из камня, а из доверия. Потом он подошёл к каждой паре и связал их руки узкой льняной лентой — символом союза. И когда последняя лента была завязана, Херихор поднял руки и объявил:

— Отныне вы — мужья и жёны. Идите и стройте свою жизнь.

Айя подошла к каждой паре после Херихора. Она коснулась их соединённых рук и произнесла короткое благословение:

— Бастет, храни этот дом. Бастет, храни эту любовь. Бастет, дай им силы идти вместе до конца.

В углу храма, у колонны, сидел Агенор.

Он пришёл сюда утром, ещё не зная, что сегодня свадьбы. Он просто хотел увидеть Айю. И остался.

Он смотрел на неё. На зелёное платье, на золотые нити в волосах, на то, как она двигалась от пары к паре, касаясь их рук, произнося слова.

И руки сами тянулись к остраконам.

Он рисовал серьги. Длинные, изящные, с каплями изумрудов, обрамлённых мелким бриллиантовым инеем. Он видел их на Айе. Как они будут качаться, когда она повернёт голову. Как будут отражать свет.

Он рисовал, не поднимая глаз.

Церемония закончилась. Пары принимали поздравления, обнимались, смеялись. Пора было отправляться в дом Баал-Шалема — там уже готовились к свадебному пиру.

К Айе подошла Анипе.

— Верховная жрица, — сказала она, — мы приглашаем вас на свадебный пир. Мы будем праздновать в доме Баал-Шалема. Вы придёте?

Айя улыбнулась.

— Конечно. Я обещала.

Анипе поклонилась и повернулась, чтобы уйти, но её путь перерезал молодой человек.

Она подняла голову. Это был тот самый парень, который сидел в углу и рисовал.

— Меня зовут Агенор, — сказал он. — Я сын главного ювелира фараона. С меня для вас всех подарки, но вы должны пригласить меня на свадьбу.

Анипе удивлённо посмотрела на него.

— Но мы с вами не знакомы. Зачем вам быть на нашей свадьбе?

— Мне очень надо, — сказал он требовательно.

К Анипе подошла Санура и взяла её за руку.

— Мама, пригласи его, — сказала девочка. — Он тоже будущий муж… — она замолчала на мгновение. — Он будущий муж Айи. Только очень-очень нескоро.

Слово «нескоро» Агенору не понравилось. Но то, что он будущий муж Айи, грело душу.

— А тебе, малышка, будет особый подарок, — улыбнулся он Сануре.

Анипе молча достала из мешочка бирюзовую бусину и протянула её Агенору. Это было приглашение на четыре их свадьбы.

Он взял, спросил, где и во сколько начало. Улыбнулся широко и быстрым шагом пошёл домой — готовиться.

— Ты уверена, Санура? — спросила Анипе, глядя ему вслед. — Что этот парень будет мужем Верховной жрицы?

— Да, мама, уверена, — ответила Санура. — Он будет. Но очень не скоро. — Она помолчала и добавила тише: — Может быть, даже не в этой жизни.

Но мать уже не слушала. Она направилась к выходу из храма — предупредить Баал-Шалема, что у них будет неожиданный гость.

Вернувшись домой Агенор увидел, отца в зале, разговаривающего со своим старым другом Каи. Это был человек плотный, с широкими плечами и руками, которые привыкли держать кошель с золотом и торговые свитки. Он был невысок, но держался с такой уверенностью, что казался выше.

Каи носил простую, но дорогую одежду — тонкий лён, расшитый золотыми нитями, и массивный золотой браслет на правой руке. Его лицо было обветренным — он часто путешествовал, лично сопровождал караваны с золотом. Глаза — тёмные, быстрые, они постоянно оценивали, взвешивали, прикидывали.

Он улыбался редко, но когда улыбался — делал это искренне.

Каи был главным закупщиком золота для казны фараона. Он знал, где найти лучшие слитки, как договориться с нубийскими вождями и как провезти груз через пустыню без потерь. Его уважали в Мемфисе, боялись в Нубии и ценили при дворе. С Аменемоне его связывала старая и взаимовыгодная дружба. Он часто привозил ему золото, редкие камни для работы. Аменемоне не успевал выполнять заказы для всех желающих. Его мастерские работали всё светлое время суток. Да еще его гениальный сын создавал невероятные шедевры. Каи очень надеялся, что когда-нибудь увидит Агенора своим зятем. Аменемоне тоже рад бы был породниться со старым другом. Но неожиданное увлечение парня дочерью фараона сбивало с толку. Да ещё это кольцо, которое он сотворил в потоке и которое идеально подошло принцессе-это был знак богини и его необходимо было брать в расчет.