К детям тоже было внимание. Их угощали сладостями и фруктами, а старшие мальчишки крутились у музыкантов, пытаясь подыграть на бубне.

В доме было шумно, жарко и весело. Лампы с маслом горели в глиняных плошках, разливая тёплый свет. Воздух пах жареным мясом, вином, цветами, которыми были украшены колонны, и — чуть-чуть — дымом от жаровен.

В разгар праздника, когда солнце уже садилось за горизонт, в дверях появился новый гость. Молодой человек с сумкой через плечо, с лёгкой улыбкой и уверенным взглядом. Он держал в руках шкатулку с подарками для четырёх пар — и одну маленькую подвеску для девочки, которая видела суть вещей.

Подарки приняли с благодарностью. Гостю предоставили почётное место рядом с молодожёнами. Но Агенора не интересовала суета во дворе. Его взгляд то и дело обращался к воротам.

Он ждал свою музу.

Айя тем временем надела простое, но изящное платье из тонкого зелёного льна — не то, что она носила в храме, а более лёгкое, почти домашнее. Оно спадало свободными складками, не стесняя движений, и было подхвачено на талии тонким серебряным поясом. Никаких пекторалей, никаких золотых украшений, кроме кольца с чёрной кошкой на пальце — единственного, что выдавало её статус. Волосы были собраны в простой узел на затылке, из которого выбивались несколько прядей.

Она не выглядела как принцесса. Она выглядела как молодая девушка из богатой семьи, которая собралась на свадьбу подруги.

В комнату вошёл фараон.

— Айя, ты что, хочешь оставить отца и деда скучать одних, пока полгорода веселится?

— Ну не полгорода, — улыбнулась Айя. — Там только свои.

— Ну да, полгорода своих, которые будут веселиться, пока мы тут с Херихором будем умирать со скуки.

— Ты хочешь пойти как фараон или как горожанин? — смеясь, спросила Айя.

— Конечно, как горожанин. Зачем мне портить людям праздник? Кому нужны все эти ритуалы в разгар веселья? — он усмехнулся. — Да и очень хочется потанцевать.

— Ты умеешь танцевать? — удивилась дочь.

— Айя, что за странный вопрос? Я тоже был молодым. Танцевал и волочился за девушками.

Айя рассмеялась.

— Вот бы посмотреть на тебя в это время.

— Ну так собирайтесь, а то пока вы соберётесь, уже все разойдутся.

— Я уже одет, — ответил фараон. — Буду изображать зажиточного горожанина. Посмотрю хоть, как люди в городе живут. Интересно же.

— А Херихор пошёл подарки собирать. Не с пустыми же руками на свадьбу идти.

— Джабари уже запряг лошадей и собрал своих людей. Они будут охранять нас.

— Ух ты, как ты быстро всё подготовил! — удивилась Айя.

— Ну так я же фараон, — рассмеялся Сети. — Страной целой управляю, у меня есть опыт быстрой подготовки.

Через какое-то время все были готовы и отправились по известному адресу.

Первой во двор вошла Айя. Рядом с ней шёл Сети.

Фараон был одет в простую, но дорогую одежду зажиточного торговца: белую льняную тунику до колен, с широким поясом из кожи, тёмный плащ, накинутый на плечи. На поясе — кинжал в кожаных ножнах, но без царских символов. Никакого урея, никаких золотых браслетов. Только лицо, которое знали по монетам и статуям, но в толпе городской свадьбы его бы никто не узнал.

Херихор шёл чуть позади. Он был одет просто — в длинную тёмно-серую тунику, без жреческих регалий, без пекторали. Только старый добрый друг — кинжал на поясе, с которым он никогда не расставался. Он выглядел как старый воин-жрец, который вышел навестить друзей.

У ворот стоял Джабари с десятком воинов. Он был в полной военной амуниции: кожаный доспех, короткий меч на поясе, накидка с эмблемой его отряда. Они расположились у ворот и у стен, держась в тени, но готовые в любой момент вмешаться. Джабари прошел внутрь двора вместе с отцом и сестрой.

Айя подошла к столу молодожёнов, улыбнулась, поздравила каждую пару. Она была просто ещё одной гостьей в зелёном платье.

Но Агенор увидел её сразу. Он не подошёл. Он смотрел на неё со своего места, возле молодоженов.

Айя почувствовала его взгляд. На мгновение они встретились глазами. Она едва заметно улыбнулась — и отвела взгляд.

Праздник продолжался. Музыка играла, гости смеялись, кто-то уже успел напиться.

Прибывших гостей посадили на почетное место.

Не все гости поняли , что рядом с Верховной жрицей и Верховным жрецом — фараон.

Но это было недолго.

Фараон, Херихор и Джабари сидели за отдельным столиком в тени пальм, потягивая густое красное вино и заедая его виноградом и дольками дыни.

— Что скажешь, Джабари, по поводу моего предложения о разделе Египта? — спросил Сети.

— Однозначно нет, отец. — Джабари покачал головой. — Я воин, а не правитель. Нет смысла ослаблять страну — это во-первых. А во-вторых, Рамсес талантлив. Из него выйдет хороший правитель.

Фараон помолчал.

— Ладно, вопрос закрыт.

Херихор молча прислушивался к их разговору, потягивая вино. Потом спросил:

— Что вы оба думаете о том, чтобы оставить Айю здесь, в Бубастисе?

Фараон наклонил голову, глядя на Херихора.

«Хитрый старик, — подумал он. — Подловил момент».

Джабари молчал, обдумывая вопрос.

— Сам об этом думаю, — сказал Сети, вздохнув. — Есть у меня идея построить храмовый комплекс в Александрии — Бубастион — в честь богини Бастет. И ещё один — в Абидосе, в честь главных богов Египта, включая Бастет. И мне нужна для этого Айя. Она будет главным архитектором. С её даром от богини она мне нужна.

Он помолчал, глядя на дочь. Она танцевала с Агенором, они о чём-то увлечённо беседовали, и её лицо светилось.

— Но здесь она на своём месте, — продолжил Сети. — И я думаю, она будет скучать по Бубастису, по храму, по своим новым друзьям.

Он кивнул в сторону танцующей пары.

— Вот думаю: может, мне столицу перенести в Бубастис? Чтобы все довольны были.

— Все довольны не будут, — заметил Джабари.

— А мы всех спрашивать не будем, — усмехнулся фараон.

— А почему бы и нет? — произнёс Херихор. — Ни у кого нет Верховной жрицы, подобной Айе. Ни один культ не имеет.